Михаил Гершензон. Робин Гуд -
3 >
ткнулся мордой в ее круп. Отец приор испуганно вглядывался в лесную чащу, словно увидел в кустах жимолости страшное чудовище. - Что с вами, отец приор? - повторил свой вопрос каноник, убедившись, что ни справа, ни слева от дороги не видно ничего угрожающего. - Скажите, каноник, - прошептал маленький всадник, - ведь это... ведь в этих лесах скрывается Робин Гуд? Легкая тень пробежала по лицу крестоносца: может быть, просто птица пролетела между ним и солнцем, может быть, ветка, качнувшись, уронила на него прохладу. - Ну и что же? Надеюсь, вы не боитесь жалкого разбойника, отец приор? Очень тихо, точно опасаясь, как бы соседние дубы не услышали его слов, маленький всадник ответил: - Боюсь, дорогой каноник. Вы ведь знаете, я не из храбрых. И потом, вы слыхали, что говорил аббат в монастыре святой Марии? Они чаще всего нападают на нас, беззащитных служителей церкви. - Хотел бы я встретиться с этим хваленым разбойником! - сказал каноник. - Не думаете ли вы, что он страшнее сарацин? Оставьте заботу, отец приор. Вот эта кольчуга, - при этих словах крестоносец распахнул свой плащ, - вот эта кольчуга отразила тучи стрел под стенами Иерусалима, а этот меч, - тут он выдернул наполовину из ножен короткий меч, - будет вам такой же верной защитой, какой был королю Ричарду на Аскалонских полях. Дернув поводья, каноник объехал лошадь своего спутника и решительно двинулся вперед. Отец приор потрусил за ним, стараясь не отстать ни на шаг. С полчаса они ехали молча. Мало-помалу лошади ускоряли шаг; солнечные сетки гораздо быстрее скользили теперь по лицам всадников, непочтительные ветви задорнее сбрасывали на путников пригоршни алмазов, и распятие все яростней колотилось на груди неумелого ездока. Деревья расступились, и лошади пошли рядом, голова к голове. Отец приор оглянулся через плечо и прошептал: - Вы знаете, каноник, почему я боюсь Робин Гуда? В день святого Климента убежал у меня ослушный виллан, Клем из Клю. Прошел слух среди