Михаил Гершензон. Робин Гуд -
32 >
Робин Гуд с тревогой вглядывался в толпу. Он не мог отыскать ни Билля Белоручки, ни других сельчан, которые только что повторяли припев его песни. Когда вилланы из Вордена двинулись вперед, он помедлил один у колодца, дивясь, почему так дружно исчезли жители Сайлса. - Так-то, старик, - грустно сказал он, вороша густую шерсть на загривке медведя. - Видно, зря я старался: слишком много рабов в веселой Англии, слишком мало людей. В это время сразу из всех переулков хлынул народ. Темноту разорвали редкие факелы. Горящая смола осветила топоры и косы, мечи, вилы, дубины, босые ноги и сотни сверкающих глаз. - К манору! К манору! Жечь писцовые книги! Билль Белоручка бежал впереди с косарем, каким вырубают кустарник в канавах. - Ну, мое оружие при мне, - усмехнулся Робин Гуд, вскидывая лютню к груди и поправляя лук за плечом. - Идем, старина. Звона струн не было слышно в шуме. Но голос глимена перекрыл все голоса: Служили мы верно До этих пор. В руках у виллана Блестит топор. Нынче начнется Другой разговор. Крепко построен Господский манор, Но меч у виллана Остер, остер! До неба встанет Жаркий костер. Пахари, дружно! Сильней напор! Нынче веселый Начнется спор. Медведь бежал вперевалку, осторожно выбрасывая вперед лапы, чтобы их не отдавили в толпе.Есть у меня и для хлеба мешок, Чтоб корки просить у порога, Для соли мешок, для зерна, для вина, А последний - для звонкого рога. За отдельным столом, на возвышении, сидел шериф ноттингемский Ральф Мурдах со своей женой. Пониже, за большим столом, сидели рыцари, старшие начальники городской стражи, любимые слуги шерифа и торговый люд Ноттингема. Прислужники внесли глиняные миски с водой, и гости ополоснули руки.