Михаил Гершензон. Робин Гуд -
35 >
больше ста человек. Сэр Стефен сам охраняет манор. Двадцать три вооруженных защищают стены... - Как ты выбрался оттуда, старик? - перебил гонца Гай Гисборн. - Я прикинулся, будто с ними, и показал им подземный ход в манор. Но ход был засыпан. Мне поверили, потому что я сам из Дэйрволда. Рейнольд Гринлиф стиснул в руке тяжелый оловянный кубок. Смятый в комок, тяжелый кубок выпал из его руки и с глухим стуком упал под стол. - Попомним мы тебе этот подземный ход! - прошептал он, стараясь покрепче запомнить лицо старика. - Как звать тебя, гонец? - спросила жена шерифа. И Рейнольд Гринлиф дважды повторил долетевший до него ответ: - Эдвард. Эдвард из Дэйрволда. Теперь шериф с Гаем Гисборном и другими рыцарями обсуждали, какую помощь выслать сэру Стефену. Гай Гисборн никому не хотел уступить главенства в отряде. Он заявил, что отряда, который есть в Ноттингеме, мало. К утру готовы будут двинуться в путь его ратники, прямо из замка. Гонец тотчас же поскачет назад и даст знать сэру Стефену, что помощь идет. Манор должен держаться. Ни один виллан не уйдет от суда. Шериф кликнул писца. Вместе с Гаем Гисборном он сел диктовать послание сэру Стефену. Толстый нищий загородил своим дородным телом всю дверь. Рейнольд Гринлиф обернулся и громко воскликнул: - Вот это нищий так нищий! Уж наверно бенедиктинец... Много постился ты на своем веку, святой отец? И куда тебе столько мешков? - Как же, как же, благородный господин! - низко кланяясь, ответил монах, просовывая голову в дверь. - Один мешочек у меня для хлеба, если милосердие ваше пожертвует корочку бедному пилигриму. Один мешочек - для зерна, коли случится протянуть руку у порога житницы, полной даров божьих. Вот этот мешочек - для соли. А этот, - тут монах осенил себя крестом, - для вина, если милости вашей будет угодно... - Так и быть, - усмехнулся Рейнольд Гринлиф, - для твоих десяти мешков придется пожертвовать тебе лепту вдовицы.