Михаил Гершензон. Робин Гуд -
36 >
Он отломил маленький кусочек хлеба и протянул его нищему. Монах подхватил подаяние и бросился целовать руку стрелку. - Задержи гонца, - шепнул монаху Рейнольд Гринлиф и, притворно поморщившись, выдернул у него руку. - Пошел вон, бродяга! - прикрикнул он на нищего. - От тебя разит вином, как из бочки. Монах согнулся в три погибели, еще раз поклонился и окунулся в дождь.Монахам враг, шерифу враг, Стрелкам свободным друг - Таков он был всегда, толстяк, Веселый фриар Тук. Отец Тук, тяжело пыхтя, остановился посреди дороги. Пот катился градом по его щекам вперемешку с дождем; от мокрых лохмотьев шел пар. Ноттингем исчез за поворотом дороги, а впереди только глубокие следы конских копыт цепочкой тянулись вдоль, и каждая ямка спешила заплыть мутной пузырчатой жижей. - Клянусь святым Кесбертом, - сказал отец Тук, - у проклятого старика четыре ноги, а у меня только две! Но я догнал бы его, если бы не эта пузатая бочка! - Он с ненавистью посмотрел на свой толстый живот. - Хлюпает, как у лошади селезенка. Ах ты, жирный кабан, только на то и годишься, чтоб перегонять эль и мед, перегонный котел! И подпругу-то не сумел подрезать, толком! А уж если Маленький Джон велел задержать гонца, стало быть, дело не шутка. Подобрав полы плаща, он вздохнул и пустился снова бежать. Дождь поредел и совсем перестал, а толстяк все бежал, с великим трудом перебирая обросшими глиной ногами. - Стой! - воскликнул он вдруг, вглядываясь в следы на дороге. - А подпруга-то лопнула как-никак! С полчаса уж, наверное, он тут протоптался. Уж теперь я его догоню! Свернул бы он только на Сайлс. А если на Ватлинг? Ищи тогда ветра в поле! Отец Тук выбрал высокий каштан, у которого низко начинались ветви,