Михаил Гершензон. Робин Гуд -
39 >
простятся все грехи за эту муку. Крестоносцы пот хвалятся, что сарацины в святой земле сажают их на кол. Посидели б они на такой скотине! То-то крестьянин сидел на ней боком. Он попытался сесть боком и сам. По хребет скакуна становился острее с каждым шагом, и как ни садился святой отец, он не мог избавиться от мучений. Тогда отец Тук скинул с себя лохмотья и покрыл ими спину лошаденки, точно седлом. Нахлестывая прутиком злополучную клячу, он доехал до перекрестка, где дорога сворачивала на Сайлс. Холодный ветер обдувал голую грудь монаха. У него была теперь только одна забота - подтягивать то и дело сползавшее седло. К ночи он подъехал к сторожке Черного Билля. Звонкий лай собак встретил его. А яркая лупа осветила веселую картину: на лужайке перед лесной сторожкой, окруженные тесным кольцом собак, лежали два человека: лесничий Черный Билль и гонец сэра Стефена. Они не смели пошевельнуться, потому что при малейшем их движении сорок зубастых пастей поднимали грозный храп. Конь гонца, волоча по земле недоуздок, пощипывал травку в придорожной канаве. Отец Тук не спеша натянул плащ на плечи, потом потрепал вожака по шее. - Дай тебе бог здоровья, Волк! Смирно, собаки! Лежать!.. Тебе, Черный Билль, отдохнуть невредно - небось притомился на королевской службе. А тебя как зовут, старина? Как?.. Эдвард из Дэйрволда? Дай сюда мне письмо шерифа... Нету? Что ж, я даром страдал от самого Ноттингема? Но письмо, конечно, нашлось, как только все сорок псов по слову монаха вскочили со своих мест и застыли, ожидая дальнейших приказаний. Этой минутой воспользовался Черный Билль: в два прыжка он очутился на пороге своей сторожки и захлопнул тяжелую дубовую дверь, прежде чем псы успели ухватить его за пятки. - Вот уж неприветливый хозяин! - проворчал отец Тук, пряча в карман трубку пергамента. - Ну да не беда, мы скоро будем в Дэйрволде. Помнится, есть там харчевня "Золотой бык". Там и прочтем шерифову грамоту за кружкой