Михаил Гершензон. Робин Гуд -
43 >
- Бейте его! Выпустим кишки из толстого брюха! - кричали вилланы со всех сторон, и только теснота мешала им пустить в ход оружие. Скателок что-то кричал, но его голоса не было слышно. Чернобородому удалось отшвырнуть его от себя, и в ту же минуту он выхватил у монаха из-за пазухи пергаментный свиток. - Глядите, глядите! Он везет сэру Стефену письмо от шерифа! Острая жердь уперлась в ребра монаху, чьи-то пальцы сдавили ему шею. Робин Гуд рванулся вперед, но тут монах вскочил с моста. Нападавшие скатились с него, как гончие псы с затравленного кабана. - Берегись, Черный Билль! - крикнул он, и тяжелый дубовый стол опрокинулся, на мгновение загородив тучное тело монаха. Бочка с вином закачалась над головой толстяка. - Не жалко вам, христиане, божьего дара? Этой бочкой я прихлопну десяток из вас, и нам нечем будет опохмелиться на ваших поминках! Круг раздался при этих словах: монах играл в воздухе бочкой, как легким поленцем. Все притихли. И тут раздался громкий окрик Робин Гуда: - Не трогать монаха, ребята! Поглядите прежде, что за грамоту он везет! Бережно опустил монах на пол бочку. Между тем Скателок вырвал пергамент из рук косоглазого и вскочил на скамью. - Бараны! Чтоб вас разорвало на части! Чтоб дьявол дубил вашу шкуру! Горелые пни! Огородные пугала! Разве же можно так? Ах, чтоб вас громом убило! Понимаете вы, безмозглые твари, покарай вас святой Вульфстан и Вольфхэд... Он размахивал над головой пергаментным свитком, но ничего толкового не мог произнести, потому что ругательства и проклятья сыпались у него с языка, как горох. Монах был, пожалуй, спокойнее всех. Он слушал, слушал, как бранился виллан, и вдруг звонко расхохотался. - Хороший прием вы устраиваете святому отцу, который, не щадя живота, спешит вам на помощь! - воскликнул он. - Грамоту я уж давно прочел Скателоку, а вы... - Чтоб вам на том свете сам сатана... - продолжал громыхать Скателок,