Михаил Гершензон. Робин Гуд -
44 >
заглушая слова монаха. - Да замолчи ты, трещотка! Тебе бы быть бабой, а не мужиком! - отмахнулся от него монах. - Был бы я чуть-чуть послабее, пришибли бы меня, как комара. И где у вас голова, если всякий лесничий из королевских лесов вертит вами, как кобель хвостом? Я, ей-ей, думал - сдохну, пока вез вам эту писульку. Ну-ка, дай сюда, виллан! Вот смотрите, что пишет шериф ноттингемский вашему господину. Запинаясь на каждом слове, отец Тук прочитал послание шерифа сэру Стефену: - "Держитесь, сэр Стефен. В пятницу утром сэр Гай Гисборн поведет вам на помощь отряд в двести ратников на конях, в полном боевом снаряжении. Захватим бунтовщиков врасплох, скорый суд произведем на месте. Шериф ноттингемский Ральф Мурдах". Мутный рассвет вползал в харчевню. Крестьяне стояли молча, словно проклятье Скателока сбылось и их пришибло громом. Ненавистью горели глаза. И Робин поспешил положить руку на плечо своему другу. - Это отец Тук! - сказал он спокойно, и, хотя говорил он тихо, каждое слово его звучало громко в нависшей тишине. - Отец Тук, из Аббатова Риптона. И ваше счастье, что знает он грамоту. А где косоглазый? Но Черного Билля не было, он точно провалился сквозь землю. Скателок наконец управился со своим языком. Он кричал раздраженно, брызжа слюной, размахивая узловатыми руками: - Нас предал Эдвард из Дэйрволда! Он донес обо всем шерифу! Эх, попался б он мне, я б его, клянусь святым Вульфстаном... Весть о перехваченном письме успела уже облететь весь Дэйрволд. Толпа у дверей все росла. Кто-то крикнул: - На приступ! К манору! Но Робин Гуд остановил людей. - Стойте! - сказал он. - Нам не взять манор голыми руками. Мы прольем свою кровь на радость врагу, а завтра отряд Гая Гисборна втопчет в грязь уцелевших. Он вышел на дорогу, чтобы всем было слышно. - Вы знаете, вилланы, что Робин Гуд никогда не был трусом. Но храбрость храбростью, а расчет расчетом. У нас людей немного да лук один на троих. В