Михаил Гершензон. Робин Гуд -
46 >
осенью молодцы в Бернисдэльском лесу проводили время славно. Дым костров поднимался к высоким темным сводам пещеры. Свежая дичина клокотала в котлах, дразня стрелков удивительным ароматом. - Не пора ли нам обедать, Робин? - спросил Билль Статли. - У меня в желудке сто тысяч чертей дерутся на кулачки. Погляди на фриара Тука: он и так похудел после драки с Гаем Гисборном. Того и гляди, душа разлучится с телом. Отец Тук, сидя на камне у входа в пещеру, старательно оттирал куском песчаника тяжелый франкский меч. Задорный дождь остановился с разбегу у самых его ног и повис густой завесой, обдавая толстяка тонкой водяной пылью. - Нет уж, - отвечал Робин Гуд, - ты знаешь, Билль, мой обычай: без гостей не садиться за стол. Кого-нибудь ребята да приведут: не королевского гонца, так нищего бродягу. А пока добрый Тук потешит нас веселым рассказом. - Ладно, рассказов и басен у меня всегда полон кошель, - отозвался монах, продолжая свою работу. - Вот жили да были в славном городе Лондоне отец с тремя сыновьями. Позвал раз отец сыновей, и сказал им: "Пора вам, ребята, учиться делу. Выбирайте любое ремесло, неволить вас не хочу. Сроку даю вам год со днем. Кто лучше выучится за этот срок своему делу, тому завещаю все свое богатство". Вот один из них стал кузнецом, другой - брадобреем, а третий - солдатом... Отец Тук выставил меч наружу, под дождь, и точильный камень с присвистом заскользил по мокрой стали. - ...Проходит год со днем. Собрались сыновья, чтобы похвалиться своим искусством. Кузнец говорит отцу: "Садись на коня и гони вскачь. Я могу перековать его на всем скаку". И правда, перековал. Брадобрей говорит: "Спусти собак, пусть поднимут зайца. Я обрею его на лету". И правда, обрил. Тут пошел дождь. А третий сын говорит: "Мне дождь не страшен: я успею отбить мечом каждую каплю, и дождь меня не намочит". А дождик-то был не хуже, чем этот. - Отец Тук кивнул головой на занавес ливня, висевший