Михаил Гершензон. Робин Гуд -
47 >
перед входом в пещеру. - Ну и что же? - спросил Скателок. - Третий сын взял свой меч и ну вертеть им над головой! И вертел им так быстро и ловко, что ни одна капля не успела упасть на его кафтан. - А ну-ка, попробуй, фриар Тук. Может быть, и тебе достанется наследство! - подмигнул толстяку Робин. Дружный хохот загремел под сводами, когда монах, взмахнув мечом, выскочил вон из пещеры. Меч кружился над его головой с такой быстротой, что не было видно клинка; блеск мелькающей стали и брызги слились над ним в одно сверкающее кольцо. - Глядите, глядите! Нимб святого отца Тука! Молнию, молнию руби, фриар Тук! А ей-богу, он разрубил! - Нет, ты все-таки не получишь наследства. Хватит с тебя и нимба, - сказал Робин Гуд, глядя, как струйки воды катятся по плащу монаха. - Однако, если ты и вправду не прочь пообедать и дождя не боишься, как третий сын, отправляйся-ка ты с кем-нибудь, да хотя бы со Скателоком, на Ватлингский перекресток. Там скрещиваются четыре дороги и место высокое. Уж, верно, оттуда вы кого-нибудь приведете к обеду. Скателок неплотнее запахнул свой плащ, отец Тук накинул на голову капюшон, и стрелки исчезли за серой пеленой дождя. - Еще месяц назад мы прошли бы здесь посуху, нам не нужно было бы для этого даже вертеть над головой мечами, - сказал отец Тук, сворачивая с тропинки в чащу. Вековые дубы и буки так густо росли здесь, что даже поредевшая ржавая листва защищала от дождя. Приземистый Скателок легко скользил под ветвями деревьев; отец Тук с трудом прокладывал себе дорогу в чаще, едва поспевая за легким на ногу приятелем. Извилистый лесной коридор вывел друзей на поляну, по которой, словно грибы-великаны, разбросаны были могильники древних британцев. Пот вперемешку с дождем катился по лицу фриара Тука, когда, одолев наконец долгий подъем, они ступили на гладкие плиты дороги, проложенной римлянами восемь столетий назад. Отсюда, с пригорка, далеко видна била окрестность.