Михаил Гершензон. Робин Гуд -
48 >
Солнце прорвало тучи, и каменная лепта, сбегавшая к западу, ярко блестела под косыми лучами, а на востоке, над лесом, широкой дугой, едва не кольцом, встала сверкающая радуга. Скателок, прикрыв ладонью глаза, внимательно всматривался в даль. - Смотри! - воскликнул отец Тук. - Кто-то едет сюда из Понтефракта. Клянусь святым Патриком, не дальше как через час мы вознаградим себя за долгий пост! Когда всадник выбрался на освещенную закатным солнцем дорогу, зоркие глаза стрелков разглядели, какого гостя шлет судьба. Рыцарь, одетый в черную кольчугу, понуро покачивался в седле. В правой руке он держал копье, у левого локтя болтался маленький щит. - Вряд ли он сдастся без боя, - промолвил отец Тук, доставая из колчана боевую стрелу. - Приготовься, приятель, как бы нам не упустить долговязого. С этими рыцарями вечные хлопоты: чуть что, они хватаются за меч, не то что наш брат, монах. Скателок с уважением взглянул на опытного стрелка и тоже приготовился к драке. А всадник, погруженный в глубокое раздумье, а может быть задремав, доверился своему коню и ехал, не глядя на дорогу. - Привет вам, сэр рыцарь! - громко окликнул его отец Тук. - Мой господин просит вас свернуть с пути и разделить с ним его скромный обед. Всадник придержал коня и с удивлением вскинул глаза на фриара Тука и Скателока. - Ты, верно, принял меня за другого, стрелок. Меня не знают в этих краях. Кто твой хозяин и где его замок? Отец Тук, держа стрелу за стальной наконечник, почесывал ее древком свою тонзуру, смущенный убогим видом рыцаря, его мокрой изрубленной кольчугой и конем, который стоял, широко расставив облепленные грязью ноги, словно приготовился околеть. А Скателок и вовсе растерялся, услыхав дружелюбный голос всадника. - А... а... не ошибся ли ты в самом деле, фриар Тук? - пробормотал он, подмигивая товарищу так выразительно, что рябое лицо его покрылось морщинками. Отец Тук лукаво улыбнулся.