Михаил Гершензон. Робин Гуд -
5 >
врагу уйти невредимым? Так знайте же: вы будете повешены тут же на мачтах, если сарацины уйдут живыми!" Маленький всадник бросил восторженный взгляд на крестоносца, потом украдкой скользнул глазами по зарослям справа и слева от дороги и продолжал слушать рассказ. - Эти слова придали нам храбрости, - рассказывал каноник. - "Смелее, воины Христовы!" - крикнул я. Мы накинули веревки на руль вражеского корабля и по этим веревкам взобрались на борт. Многим сарацины отрубили руки, многих сбросили в море. "На нос!" - крикнул я, расчищая мечом дорогу. Все мои товарищи пали, прославляя имя господне. И я очутился один на носу корабля. Десяток кривых сабель... Вдруг лошади стали. От неожиданного толчка крестоносец, сидевший в седле боком, едва не упал. Посреди дороги, протянув руку вперед, стоял монах в изорванном, заплатанном плаще. - Святые отцы, подайте нищему служителю Христову! - послышался голос из-под капюшона. - За весь день мне никто не подал ни фартинга на ужин. Услышав смиренные слова, маленький всадник облегченно вздохнул. Лицо его, мгновенно ставшее белым, снова оживилось. Он сунул было руку в кошель, когда крестоносец крикнул: - Проваливай с дороги, монах! Нашел у кого просить - у нищих служителей церкви! Нет у нас ничего, ступай своей дорогой. Каноник тронул поводья и проехал мимо нищего. Но нищий догнал его одним прыжком. Сильной рукой он схватил лошадей под уздцы и остановил всадников. - Святые отцы, - сказал он тихим, спокойным голосом, - неужели мы не заслужили у господа бога нескольких золотых монет! Братие, преклоним колена и воззовем к милосердию божию. Может быть, господь услышит нашу молитву и ниспошлет нам от щедрот своих на пропитание. Каноник положил руку на рукоять меча. Но монах заметил это движение. Он тряхнул головой, и капюшон упал ему на плечи. Молодое, румяное лицо оказалось у монаха. Русая бородка, ровные белые зубы под задорными