Михаил Гершензон. Робин Гуд -
54 >
лиловую рясу аббата, на круглую головку приора и беспокойные руки эконома. Откинувшись на спинку скамьи, аббат внимательно выслушивал отчет о доходах и расходах своих земель. Красноватые глаза его быстро бегали по столбикам цифр, короткие пальцы ощупывали каждую зарубку на деревянных расписках - бирках. Эконом говорил ровным, тягучим голосом, и приор то и дело принимался клевать носом, убаюканный долгим докладом. Аббат неодобрительно посмотрел на приора и протянул руку к дощечке, покрытой тонким слоем воска. - Сколько всего уродилось? - спросил он эконома. - Урожая всего сто девяносто восемь квартеров. - А сколько получено от наших вилланов из Понтефракта? - Сто двадцать шесть квартеров по одной бирке и семьдесят один - по другой. - Из Селби? - Сорок шесть квартеров три с половиной бушеля. - Значит, всего... - Четыреста сорок один квартер три с половиной бушеля. Острая палочка зачертила по мягкому воску. - Правильно: четыреста сорок один и три с половиной. Теперь расход. - На засев ста сорока восьми акров - шестьдесят с половиной квартеров. На осенние помочи... На выдачи пастуху овец, свинопасу, плетельщику изгородей... На прокорм собак Гервазия, охотника, в течение целого года... Корм волов от преображения до обретения святого креста, в течение семнадцати недель... Пребенда Генриха, пекаря, который часто приезжал... Вздрагивая, отец приор открывал глаза. И тотчас же перед ним, прогоняя сон, начинали кружиться в солнечном луче золотые пылинки. А когда глаза, утомленные их однообразной игрой, поневоле смыкались, ровный голос эконома убаюкивал слух, снова и снова пересыпая цифры и статьи: двухколесные телеги, бочонки вина из Гамптона, шкуры баранов, головы сыра, галлоны меда, потравы, пребенды пошлины, оброки, осенние помочи, корм для свиней и уэи шерсти. Поспорив с экономом, аббат вызвал брата келаря, чтобы узнать, сколько, было представлено в кладовую орехов и солода.