Михаил Гершензон. Робин Гуд -
67 >
воловьих упряжек. Воробьи неохотно уступали дорогу копытам, словно уговорились, что скорее дадут раздавить себя, чем позволят увезти с полей золотое зерно. Собаки бежали между возами, то зазывая вперед ленивых волов, то отставая у верстового столба, чтобы, задрав лапу, проверить, на месте ли еще надпись, высеченная по твердому камню: "Сделал дорогу Гай Юлий Цезарь". С высокой вершины каштана, что стоит на холме в том месте, где дорога на Бернисдэль пересекает дорогу на Сайлс, Мук, сын мельника, увидел большой обоз. Как ящерица, он соскользнул по гладкому стволу и спрыгнул на землю, где, с головой укутавшись в плащи, крепким сном спали востроносый Скарлет и Билль Белоручка. - Двенадцать упряжек по восемь волов, вьючных лошадей не то семь, не то восемь, - сказал Мук, растолкав товарищей. - Сам епископ не ездит с таким обозом! Клянусь крестом, они не оставили в Вотерсе ни свиньи, ни куренка! - Какая охрана? - потягиваясь, спросил Скарлет. - Считать будем после драки. Хватило бы стрел. Билль Белоручка выглянул из чащи. Скрип колес приближался. Ветер донес мычание коров, гоготанье гусей, кудахтанье, крики погонщиков и хлопанье бичей. - Прямо ярмарка на колесах! Достанется нам от Робина, если мы упустим такой подарок! Пятеро вооруженных всадников подвигались вперед в голове обоза, трое монахов трусили следом за ними. Низко пригнув головы, брели привязанные к повозкам коровы. Вьючные лошади шли понуро, покачиваясь под тяжелой кладью. - Передний - мой, - сказал Мук, натягивая тетиву. - Бери, Скарлет, на прицел большого, на белой кобыле. А ты, Белоручка, - того, что толкует с монахом. Три стрелы сразу сорвались с луков, будто их спустила одна рука. Всадник, ехавший впереди, мешком повалился на шею лошади. Тот, что беседовал с монахом, упал бы, не подхвати его спутник. Третья стрела, скользнув по кольчуге стражника, воткнулась в морду белой кобылы. Лошадь вскинулась на дыбы и опрокинулась в сторону, на переднюю упряжку волов.