Михаил Гершензон. Робин Гуд -
7 >
Под пристальным взглядом нищего крестоносец скинул на землю свой плащ, разостлал его пошире и высыпал на него две пригоршни звонких монет. Он безропотно разделил их на три равные части. - Блажен, кто верует! - воскликнул монах, сгребая с плаща свою часть золота. - Возблагодарим господа за милосердие его! Но святые отцы не стали молиться на этот раз. Поспешно упрятав отощавшие кошели, они вскочили на лошадей и помчались прочь. Маленький всадник мешком повалился на шею своего скакуна и крепко вцепился руками в гриву. Зато крестоносец показал, как искусно умеют обгонять ветер храбрые победители сарацин.И только монах зашел в глубину, Он Робина кинул в поток. "Хочешь - поплавай, а хочешь - тони; Тебе выбирать, паренек!" Зеленая завеса скрыла всадников от глаз. Но нищий монах долго еще прислушивался к затихающему вдали топоту копыт и треску валежника. - Клянусь святым Кесбертом, - усмехнулся он, - эти молодцы потягаются в беге с любым оленем! Они слетят сейчас с обрыва в ручей - это так же верно, как то, что их золото звенит у меня в кармане. Глухой всплеск подтвердил его догадку. Раздвинув гибкие ветви орешника, монах достал из дупла векового дуба лук, колчан со стрелами и окованную железными кольцами дубину. Веселая песня понеслась по лесу: Жирные гуси, жареные гуси Прямо с вертела в аббатство летят. "Кому гусей горячих?" - Святым отцам кричат. Колчан скрылся под широким плащом, лук со спущенной тетивой повис за плечами. Монах зашагал по тропинке, вертя дубину над головой. Он шел не спеша, легкой походкой, глубоко вдыхая запах лопающихся почек и свежей травы. Иногда он подкидывал дубину вверх, сшибая с прозрачного зеленого свода осколки радуг, запутавшихся в мокрой листве.