Михаил Гершензон. Робин Гуд -
8 >
Где-то свистнула иволга, и монах ответил ей таким же звонким коленцем. Лесная тропа раздвоилась. В последний раз монах бросил взгляд на следы подков и свернул вправо. С каждым шагом лес становился гуще и глуше. Тропинка вилась ужом между кряжистыми стволами, нога то глубоко погружалась в сырой мох, то натыкалась на узловатые обнаженные корни лесных старожилов. Солнце едва пробивалось сквозь густую листву. Ловко ныряя под ветвями деревьев, перепрыгивая через упавшие стволы, монах пробирался все дальше и дальше на север. Тропинка давно пропала в подлеске, по монах не колебался в выборе дороги. На широкой поляне, окруженной шумной толпой лесных великанов, он скинул с себя вымокший до нитки монашеский плащ. Ярко вспыхнула на солнце малиновая куртка. Человек в малиновой куртке подбежал к молодому дубочку, который приподнимался к небу на самой середине лужайки, весело разминая ветви и пошевеливая листьями. - Эге! - крикнул человек, остановившись перед веселым деревцем. - А вот и моя стрела! Дерево было пробито стрелой, когда ствол его был еще гибок и тонок, как стебель. Стрела пробила дубок и засела в нем. А теперь ствол дерева окреп, поднялся кверху и унес с собой стрелу. Человек в малиновой куртке поднял руку, но не дотянулся до стрелы. - Подивился бы старый Генрих, если бы увидел, как вырос дубок за эти годы. И лука давно уже нет, который он подарил мне тогда за хороший выстрел, а стрела все цела. Он долго стоял не шевелясь, прислонившись плечом к молодому дереву. Ящерица пробежала по мокрым ремням его сандалий и юркнула в траву. - А какие глаза были у старика! - задумчиво сказал лесной бродяга и тряхнул головой, точно хотел сбросить невеселые мысли. Порыв ветра качнул вершины деревьев, обступивших поляну. - Да, Линдхерстский лес остается Линдхерстским лесом. Скоро будем к вам в гости! - воскликнул человек, отвечая дубам на поклон поклоном. - Сыщи тут, шериф, меня и моих молодцов. Подмигнув ястребу, парившему в небе, он пустился в обратный путь.