H.Г.Ильинская. Лажечников - писатель и мемуарист -
20 >
народных чувствах, а в решительную минуту сбежал, бросив на растерзание
толпе невинного Верещагина.
В другом очерке Лажечникова, посвященном Отечественной войне, в центре
внимания - заграничные походы русской армии 1813-1815 годов. Картина
разрушенного, заваленного трупами Вильнюса, изнурительное преследование
отступающей французской армии, отношения русских воинов с местным
населением, офицерские беседы на бивуаках - все это в значительной мере
обогащает наше представление о заключительном периоде войны. На переднем
плане этой пестрой картины - портреты генералов 12-го года: Н.Н.Раевского,
А.П.Ермолова, А.И.Остермана-Толстого. Автора воспоминаний волнует вопрос:
кто сыграл главную роль в победе под Кульмом - Ермолов или Остерман-Толстой?
Для нас же ценнее живые характеристики этих замечательных людей, которые
сообщает Лажечников Ермолов с его "огромной, львиной головой", в распахнутом
сюртуке, с его независимостью, прямотой, "врожденной склонностью к
сарказму", с "остротами, которые электрически расходились по армии и
приобретали ему немало жарких почитателей".
Объемно, "по-домашнему", показан генерал Остерман-Толстой, под началом
которого Лажечников служил несколько лет. Этот "рыцарь без страха и упрека",
идеал командира в духе "слуга царю, отец солдатам", спартански скромен,
неустрашимо храбр, отечески щедр и добр по отношению к подчиненным. Подобная
идеализация, основанная на юношеском преклонении перед прославленным
военачальником, имела под собой реальную основу. Остерман-Толстой, боевой
генерал 1812 года, которому на поле брани оторвало руку, прославился своим
ответом адъютантам, спрашивавшим во время ожесточенного боя: что делать?
"Стоять и умирать", - неизменно отвечал генерал.
Наряду с этим Остерман-Толстой в изображении Лажечникова - и вельможа
старого времени, с присущими ему чудачествами и причудами, вроде обыкновения
держать в своей походной палатке орла и ворона, а во дворе дома - медведей.