Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
22 >
Гюго, в "Соборе Парижской богоматери" (1831) сближает жанр исторического
романа с романтической поэмой и драмой. Своих вымышленных героев он высоко
поднимает над прозой быта, сообщая им символическую масштабность и глубокую
поэтическую выразительность. Сложная драма любви и ревности ведет читателей
Гюго к постижению общих противоречий бытия, воспринятых сквозь призму
романтической философии истории.
"Ледяной дом" Лажечникова типологически ближе к французским романтикам,
нежели к В. Скотту. Как и автор "Сен-Мара", Лажечников делает средоточием
рассказа нетипичного для В. Скотта вымышленного "среднего" человека, а лицо
историческое, переосмысляя нравственный и психологический облик Волынского в
духе своих гражданских, патриотических и просветительских идеалов. В то же
время определяющим для поэтики "Ледяного дома" является то, что исторические
персонажи романа и его вымышленные лица - цыганка Мариула и княжна Лелемико,
мать и дочь, подобные старой вретишнице и Эсмеральде "Собора Парижской
богоматери", - принадлежат, если можно так выразиться, к двум разным мирам:
первые - к миру исторической реальности, как понимает ее автор, вторые -
пришельцы из страны романтической поэзии. Лажечников не задается целью, как
В. Скотт или Пушкин, уловить в облике своих романтических героинь конкретные
черты психологии людей определенной эпохи. Источник силы этих эстетически
далеко не равноценных образов один и тот же: и Мариула, и Мариорица
выступают в романе как носительницы поэтической идеи. Мариула - воплощение
беспредельной материнской любви, Мариорица - олицетворенная идея любящей
женщины, которая полагает в самозабвенном служении избраннику своего сердца
цель существования, а в смерти ради блага его - жизненное свое
предназначение. Белинский, судивший романтика Лажечникова по законам, им
самим над собой признанным, находил, что Мариорица - "решительно лучшее лицо
во всем романе... самый красивый, самый душистый цветок в поэтическом венке