Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
24 >
Вступая в единоборство с Бироном, Волынский бросает дерзкий вызов не
только клике пришлецов, присвоивших себе право "грабить, казнить и миловать
русских". Он обличает придворных ласкателей, ищущих чинов и наживы,
выступает против "утеснителей своего отечества", кто бы они ни были. Но в
сферу того, что подвергает безоговорочному отрицанию сам
автор-повествователь, втягивается еще более широкий круг явлений. Здесь и
могущество барской прихоти, вольной превратить в забаву любого человека,
обитающего в любом конце деспотического государства; и безнравственное право
"иметь своих людей"; и власть, опирающаяся на систему шпионажа и сыска; и
все бездарное и кровавое царствование Анны Иоанновны в целом. Мало того: не
ограничиваясь критикой "неразумной" эпохи, Лажечников путем прозрачных
намеков перекидывает от нее мостик к современности. Эпизод политической
борьбы XVIII века оказывается предвестием выступления на Сенатской площади,
а посмертное оправдание и гражданская слава Волынского - пророчеством о
неминуемом признании дела дворянских революционеров. Все это решительно
противостояло доктрине "официальной народности".
"Ледяной дом" появился в момент, когда близился к концу десятый год
царствования Николая I, истекало десятилетие со дня декабрьского восстания.
В обществе ждали этой даты, надеялись на "милость к падшим", на облегчение
участи ссыльных. Роман Лажечникова по-своему отразил и воплотил эти
настроения. Идеологическая атмосфера, подготовившая события 14 декабря,
самое выступление декабристов, трагически неизбежное поражение их и казнь
отозвались в "Ледяном доме" целым рядом примет. Среди них и цепь вызывающих
неизбежные иллюзии сентенций, и связь центрального образа романа - образа
героя-гражданина - с традицией декабристской литературы и публицистики, и
эпиграф (ч. IV, гл. XIII) из думы Рылеева, которая звучала в 1830-х годах
как вещее предсказание собственной судьбы поэта-декабриста, Но, быть может,