Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
27 >
друг другу. И хотя Лажечников посредством ряда внешних, бытовых деталей
сообщает образам своих положительных и отрицательных героев известную
жизненность, этого мало, чтобы его персонажи стали подлинными живыми людьми
из плоти и крови, а мир их чувств и их идей обрел внутреннее самодвижение.
Спор между Пушкиным и Лажечниковым об историческом романе и его
отношении к действительности был спором между реалистом и романтиком.
Созданные Лажечниковым образы Бирона, Волынского, Тредьяковского не могли
встретить сочувствия у реалиста Пушкина: своей однолинейностью они
противостояли пушкинскому идеалу широкого, многостороннего изображения
характеров.
Пушкин и сам прошел через полосу традиционно однозначного восприятия
Тредьяковского: имя его для Пушкина-лицеиста - символ бездарной и
бессмысленной метромании, олицетворение неуклюжего литературного
староверства. Однако уже с начала 1820-х годов знакомство Пушкина с трудами
Тредьяковского по русскому языку и стихосложению расшатывает представления о
нем, бытовавшие в кругах, близких к "Арзамасу", а в 1830-х годах интерес его
к Тредьяковскому усиливается и приобретает индивидуальный оттенок.
Исторические изучения Пушкина, связанное с ними углубление его
историко-литературных воззрений способствуют формированию взгляда поэта на
место Тредьяковского в русском литературном развитии. В связи с все
усложняющимся положением Пушкина при дворе, воспринятым им как унижение
пожалованием камер-юнкерского звания и рядом других фактов личной его
биографии, поэт все чаще задумывается над положением писателя в России. В
новом свете предстают ему давно известные анекдоты о постоянных унижениях и
побоях, которые терпел Тредьяковский.
Взгляд Пушкина на теоретические сочинения Тредьяковского наиболее полно
выражен в "Путешествии из Москвы в Петербург" (1834). "Его филологические и
грамматические изыскания очень замечательны, - читаем здесь а Тредьяковском.