Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
29 >
время взглядом на него. Формированию его мнения способствовало углубленное
изучение архивных материалов по русской истории XVIII века, раскрывшее
Пушкину ряд тоновых сторон личности и деятельности Волынского, и
окончательно укрепило знакомство поэта с изложением "дела" кабинет-министра.
Со сдержанным отношением Пушкина к "мучителю" Тредьяковского связана
высказанная им в том же письме характеристика Бирона, о котором Пушкин
писал, что "на него свалили весь ужас царствования Анны, которое было в духе
его времени и в нравах народа" [А.С.Пушкин. Полн. собр. соч. - М. - Л.,
1949, т. XVI, с. 62]. Эта характеристика была воспринята Лажечниковым как
"непостижимая... обмолвка великого поэта" [А.С.Пушкин в воспоминаниях
современников: В 2-х т. - М., 1974, т. I, с. 180-181]. Между тем смысл
пушкинского суждения заключался вовсе не в возвышении фигуры временщика за
счет Волынского.
В "Заметках по русской истории XVIII века" (1822) Пушкин
охарактеризовал Бирона как "кровавого злодея". Таким образом, в оценке
личности Бирона он не расходился с Лажечниковым. Но Пушкина не могла
удовлетворять точка зрения официальной историографии, противопоставлявшей
злодея временщика добродетельной государыне и переносившей на него одного
вину за все ужасы бироновщины. Пушкин сознавал, что причины их были глубже,
коренились в "духе времени", вызвавшего к жизни деспотическую монархию XVIII
века, в особенностях национального развития, сообщивших русскому абсолютизму
поело смерти Петра черты "азиатского невежества" [А.С.Пушкин. Полн. собр.
соч. - М. - Л., 1949, т. XI, с. 14]. Что же касается исторического смысла
деятельности Бирона, то Пушкин видел его в деспотически непреклонном
пресечении всех попыток русской аристократии к установлению олигархического
образа правления, которые представлялись поэту основной консервативной
тенденцией русской истории XVIII века. Как видим, можно спорить с Пушкиным