Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
33 >
шитая, словно с крыльями; в руке волшебная тросточка с серебряным
набалдашником: махнет ею раз, другой, и версты не бывало!" Но я с старушкою
заговорился. Возвратимся в верхние сени Волынского. Здесь маршалок
[Дворецкий. (Примеч. автора.)] рассматривает чету, как близорукий мелкую
печать, оправляет ее, двумя пальцами легонько снимает с нее пушок, снежинку,
одним словом все, что лишнее в барских палатах, и, наконец, провозглашает
ставленников из разных народов. Дверь настежь, и возглас его повторяется в
передней. Боже мой! опять смотр. Да будет ли конец? Сейчас. Вот кастелян и
кастелянша, оглядев набело пару и объяснив ей словами и движениями, что она
должна делать, ведет ее в ближнюю комнату. Фаланга слуг, напудренная, в
ливрейных кафтанах, в шелковых полосатых чулках, в башмаках с огромными
пряжками, дает ей место. И вот бедная чета, волшебным жезлом могучей прихоти
перенесенная из глуши России от богов и семейства своего, из хаты или юрты,
в Петербург, в круг полутораста пар, из которых нет одной, совершенно
похожей на другую одеждою и едва ли языком; перенесенная в новый мир через
разные роды мытарств, не зная, для чего все это делается, засуеченная,
обезумленная, является, наконец, в зале вельможи перед суд его.
Пара входит на лестницу, другая пара опускается, и в этом беспрестанном
приливе и отливе редкая волна, встав упрямо на дыбы, противится на миг силе
ветра, ее стремящей; в этом стаде, которое гонит бич прихоти, редко кто
обнаруживает в себе человека.
Было б чему и нашим современникам подивиться в зале вельможи! Глубокие
окна, наподобие камеры-обскуры, обделанные затейливыми барельефами разных
цветов, колонны по стенам, увитые виноградными кистями, огромные печи из
пестрых изразцов, с китайскою живописью и столбиками, с вазами, с
фарфоровыми пастушками, похожими на маркизов, и маркизами, похожими на
пастушков, с китайскими куклами, узорочные выводы штукатуркою на потолке и