Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
34 >
посреди его огромные стеклянные люстры, в которых грань разыгрывается
необыкновенным блеском: на все это и нам можно бы полюбоваться. Бедные
дикари не знают, где стать, чтобы не ступить на собственную фигуру,
отражающуюся в налощенном штучном полу. Смешно видеть, как и наши
простодушные предки, входя в залу вельможи, принимают картины в золотых
рамах за иконы и творят пред ними набожно крестные знамения.
Посреди залы, в богатых креслах, сидит статный мужчина, привлекательной
наружности, в шелковом светло-фиолетовом кафтане французского покроя. Это
хозяин дома, Артемий Петрович Волынской. Он слывет при дворе и в народе
одним из красивейших мужчин. По наружности можно дать ему лет тридцать с
небольшим, хотя он гораздо старее. Огонь черных глаз его имеет такую силу,
что тот, на ком он их останавливает, невольно потупляет свои. Даже замужние,
бойкие женщины приходят от них в смущение; пригожим девицам мамки, отпуская
их с крестным знамением на куртаги [приемные дни во дворце (нем.)], строго
наказывают беречься пуще огня глаза Волынского, от которого, говорят они,
погибла не одна их сестра.
Из-за высокой спинки кресел видна черная, лоснящаяся голова, обвитая
белоснежною чалмою, как будто для того, чтобы придать еще более достоинства
ее редкой черноте. Можно бы почесть ее за голову куклы, так она неподвижна,
если бы в физиономии араба не выливалась душа возвышенно-добрая и глаза не
блистали то негодованием, то жалостью при виде страданий или неволе
ближнего.
В нескольких шагах от Волынского, по правую его сторону, сидит за
письменным столом человечек, которого всего можно бы спрятать в медвежью
муфту. Лицо его в кулак стянуто, как у старой обезьяны; на нем видно и
лукавство этого рода животных. Он ужимист в своих движениях, уступчив или
увертлив в речах, глаза и уши его всегда на страже. Ни одна исправная
гауптвахта не успевает так скоро отдавать честь, как он готов на все ответы.