Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
36 >
теперь необыкновенно низко повесил голову - признак, что дух его встревожен
и он ожидает невзгоды за какую-либо неудачу или промах.
Сравните белое лицо кандидата в благородия и черное лицо невольника:
кажется, они поменялись своими назначениями. Где ж маменька ужасного
честолюбца? - Видите ли направо, у дверей буфета, эту пиковую даму, эту
мумию, повязанную темно-коричневым платочком, в кофте и исподнице такого же
цвета? Она неподвижна своим туловищем, вытянутым, как жердь, хотя голова ее
трясется, вероятно от употребления в давнопрошедшие времена сильного
притирания; морщиноватые кисти рук ее, убежавшие на четверть от рукавов,
сложены крестообразно, как у покойника; веками она беспрестанно хлопает и
мигает, и если их останавливает, то для того, чтобы взглянуть на свое
создание, на свое сокровище, на свою славу. Прошу хорошенько заметить: это
она, дражайшая родительница драгоценного дитятки.
Мы сказали уже, что Подачкина (по имени и отчеству Акулина Саввишна) -
барская барыня. Это звание в старину было весьма важное: в него избирались
обыкновенно жены заслуженного камердинера, дворецкого, дядьки и тому
подобной почетной дворни. Она присутствовала при туалете госпожи своей,
заведовала ее гардеробом, служила ей домашними газетами, нередко докладчицею
по тайным делам мужниной половины, и играла во дворе своем посредническую
роль между властителями и слугами. Заметьте, она - барыня, но только
барская!.. Придумать это звание могла лишь феодальная спесь наших вельмож
тогдашнего времени. Впоследствии и мелкие дворяне завели у себя такое
должностное лицо. Еще и ныне в степной глуши звучит иногда имя барской
барыни, но потеряло уже свое сильное значение.
Ни одного шута, ни одной дуры и дурочки в зале! Уж по этому можно
судить, что Волынской, смело пренебрегая обычаями своего времени, опередил
его.
- Как думаешь, Зуда? - сказал кабинет-министр, обращаясь с приметным