Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
42 >
пред общим кумиром и лобызала холодный помост капища, обрызганный кровью
жертв; когда железный уровень беспрестанно наводился над Россиею, один
Волынской, с своими друзьями, не склонял пред ним благородного чела.
Возвышенному характеру его давали эту смелость и нужда в нем по делам
государственным и милостивое внимание к нему государыни, знавшей его
преданность к ней и любовь к отечеству. Трудно было разуверить в этом
императрицу. Бирон же, добиваясь возможности погубить своего соперника, не
только не показывал, что оскорблялся его гордостью, но, напротив, казался к
нему особенно внимателен и при всяком случае старался обратить на него
милости ее величества. Впрочем, оба измеряли друг друга, чтобы вернее и
ловче уронить. Один из них непременно должен был пасть.
Мы оставили нить нашей повести в зале Волынского, когда он задумался.
Минуты эти канули в вечность - он встрепенулся, поднял голову, заложил за
уши черные кудри свои и осмотрелся кругом. Перед ним стояли цыган и цыганка.
Последняя, красавица в полном смысле этого слова, но красавица уже
отцветшая, с орлиною проницательностью рассматривала вельможу с ног до
головы. Казалось, она любовалась им. Если бы нас спросили, что она думала
тогда, мы б сказали: такого бравого мужчину желала своей дочери! Можно ли
поверить? - кабинет-министр устыдился, что был застигнут в своем припадке
взором цыганки, пристально на него устремленным! Однако ж это было так: он
смутился, как будто пораженный чем-то.
- Чудесная игра природы!.. - воскликнул он, наконец, обращаясь к Зуде.
- Замечаешь ли?
- Я видел... только раза три... и поражен необычным сходством, -
ответил секретарь, сощурив лукаво свои глазки.
Во время этого переговора на лице цыганки переливалось какое-то
замешательство; однако ж, победив его, она своими смелыми взорами пошла
навстречу пытливым взорам кабинет-министра и секретаря его.
- Как тебя зовут? - спросил ее Волынской.