Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
44 >
- Саввишна! - прибавил грозно Волынской, взглянув на барскую барыню, -
полюбуйся подвигами своего сынка. Как думаешь, мало его повесить за такое
дело!
Саввишна поклонилась, сложа руки, и ответствовала голосом глубочайшего
смирения:
- Буди твоя барская воля, батюшка! Ты над нами владыка, а мы твои рабы.
- Ты в этих делах не участница, - продолжал Волынской, смягчив голос, -
я знаю, ты всегда была предана роду нашему. Но этому мошеннику стоило б
набить колодки, такие же легонькие... кабы я не дал себе слова...
- Батюшка! отец родной! - завопила барская барыня, - помилуй за службу
покойного мужа моего, а вашего дядьки. И я тебе, милостивец, служу сколько
сил есть, готова за кроху твою умереть... Вот что ты, глупый, наделал, -
прибавила она, обратясь к своему сыну и горько всхлипывая.
- С глаз моих долой, негодяй! Счастлив, что не по тебе отец и мать.
Теперь оставьте меня, вы все, кроме тебя, мой дорогой Зуда, и тебя...
Здесь Артемий Петрович дал знак рукой цыганке, чтобы она не уходила.
- Смотр остальным завтра!
Глава II
ЦЫГАНКА
Я цыганка не простая...
Знаю ворожить.
Положи, барин, на ручку,
Всю правду скажу.
Опера "Русалка" {Прим. стр. 33}
Волынской, цыганка, сделавшая на него какое-то чудное впечатление, и
Зуда остались втроем. Тогда Артемий Петрович подозвал ее к себе и ласково
сказал ей:
- Смолоду ты была, верно, красавицей?
Цыганка, несмотря на свои лета, покраснела.
- Да, барин, - отвечала она, - в свое время много таких знатных
господчиков, как ты, за мною увивалось; может статься, иной целовал эти
руки, - ныне они черствые и просят милостыню! О! тогда не выпустила бы я из
глаз такого молодца. Но прошлого не воротишь; не соберешь уже цвета
облетевшего.
- Нет ли у тебя дочки? Мне любопытно было бы видеть ее.
- Кабы имела, я сама привела бы ее к тебе на колена. Народила я деток
не для свету божьего; да и кстати! не таскаются за мной, не пищат о хлебе.