Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
49 >
во дворец?.. Я погублю ее сходством, я сниму с нее голову... На такой
вышине, столько счастия, и вдруг... Нет, я не допущу до этого... Вырву себе
скорее глаз, изуродую себя... Научи, Василий, как на себя не походить и не
сделаться страшным уродом.
- Дай подумать в тепле; а то и мысли стынут.
- Придумай, голубчик; камень с груди свалишь. Меня не жалей, пожалей
только мое дитя, мое сокровище. Возьми все, что у меня есть; мало, я пойду к
тебе в кабалу.
- Я твой слуга, ты моя кукона и благодетельница; поишь, кормишь,
одеваешь меня... Разве только убить себя велишь, тогда тебя не послушаю. Да
из какой же беды хочешь себя исковеркать?
- Вот видишь, Вася, по соизволению божью, моя Мариорица здесь... На что
ж бы я пришла сюда, как не посмотреть на ее житье-бытье? Мариорица в чести,
в знати... за нею ухаживают, как за княжной, за нее сватаются генералы... и
вдруг узнают, что она... дочь цыганки!.. Каково мне тогда будет? что
станется с нею?.. Нет, не переживу этого! скорей накину на себя петлю!.. На
беду, она похожа на меня, как две капли воды; вот уж и Волынской и его
приближенный признают это... Признают и другие!.. Господи, господи! от одной
мысли меня в полымя бросает!.. Из княжон в цыганки!.. Каково так упасть!.. Я
ее лелеяла, я берегла ее от этого позора; она не знает, что я мать ее, -
пусть никогда и не узнает!.. Мне сладко быть матерью, а не называться только
ею; сладко видеть Мариорицу счастливою, богатою, знатною; не хочу ничем
потревожить ее счастия... Умру с тем, что я могла б одним словом... да! таки
одним словом... и не сказала его. Видишь, мне одной обязана она всем. Бог
это знает да я! Вот что меня утешает; вот, Васенька, что меня утешит, когда
глаза мои станут навеки закрываться.
Мариула утерла слезы на щеках.
- Ну, Мариуленька, разогрела ты меня пуще водки, - сказал старый цыган,
покрехтывая, - я помогу как-нибудь твоему горю - вот тебе мое слово свято!
Оба замолчали.
Пусто было на улицах и площадях; лишь изредка мелькал курьер, сидя на