Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
50 >
облучке закрытой кибитки; по временам шныряли подозрительные лица или
гремели мерным звуком цепи и раздавалась заунывная песнь колодников: "Будьте
жалостливы, милостивы до нас, до бедных невольников, заключенных, Христа
ради!" На всем пути наших цыган встретили они один экипаж: это был рыдван,
облупленный временем; его тащили четыре клячи веревочными постромками, а на
запятках стояли три высокие лакея в порыжелых сапогах, в шубах из красной
собаки и с полинялыми гербовыми тесьмами; из колымаги же проглядывал
какой-то господин в бархатной шубе с золотыми кистями, причесанный a la
pigeon [как голубь (франц.)]. Окошки были опущены, вероятно потому, что не
поднимались, и оттого-то грел он себе концы ушей, не закрытые пуклями
[буклями, локонами (франц.)], то правым, то левым рукавом шубы. Василий
частенько озирался, стараясь, по приметам домов, не сбиться с пути.
- Что ты так посматриваешь по сторонам? - спросила цыганка. - Не
сбились ли мы с дороги? Ведь я сказала тебе, ко дворцу.
- Не бойся; я Петров город знаю, как ты свои Яссы. Былому русскому
матросу, да еще матросу Петра Алексеевича, стыдно не знать этого
корабельного притона. Нырну и вынырну здесь, где хочу. Пожалуй, я перечту
тебе все дома. Вот эти каменные палаты, как сундук с высокой крышкою,
Остермановы [Ныне дом Сената. (Примеч. автора.)]. Неподалечку выходит на луг
деревянный домик со столбиками: это подворье новгородского архиерея
Прокоповича. Направо церковь каменная, огороженная деревянным забором,
Исакия Далмацкого. Странно! как ни приду в Питер, все она строится.
Диковинные были на ней часы с курантами! Тридцать пять тысяч стоили; как
час, так и заиграют свои штуки. Года за четыре, говорят, разгневался батюшка
Илья-пророк, что музыка над церковью, да и разбил громом часы. Вот, идем мы
теперь мимо адмиралтейской крепостцы: небось не перемахнешь чрез валики,
даром что водица в канавах заморожена. Смотри-ко, купол-ат над башнею горит,