Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
51 >
будто славушка Петра Алексеевича. То-то был великий государь, хоть и больно
бивал из своих рук! Зато при нем все шло как по маслу, и житье было
привольное, веселое, лишь своего дела не запускай. По этой Луговой линии
выступали здесь чинно из болот мазанки, да в мазанках слышны были с утра до
ночи песни. А теперь, как очистил их пожар, встали наперекор ему высокие
палаты - эки гордые, так и прут небо! Мало высокой кровли, давай и на кровлю
надеть шляпу, или будку чванливую... Зато ни гу-гу! молчат, как домовища, и
скучны, как остроги.
Цыганка плохо слушала рассказы своего товарища и с нетерпением
высматривала вперед, не видать ли дворца. Вдруг кто-то, следовавший за ними
так тихо, что скрал шум своих шагов, закричал:
- Стойте! слово и дело!
- Батюшка! голубчик! - завопила цыганка, поспешив сунуть в руку
незнакомца мелкую серебряную монету, - отпусти; мы идем по делу Артемия
Петровича Волынского.
При этом имени незнакомец осмотрелся; видя, что поблизости их не было
никого, взял деньги и примолвил:
- Ступайте! хорошо, что на доброго человека напали, а то б не легко
распутались.
И в самом деле эта встреча могла бы повести цыган к заплечному мастеру.
Молча шли они далее. Но скоро показался трехъярусный дом с корабликом на
каждых воротах по сторонам, а за ним Зимний дворец. При виде этих палат язык
старика вновь развязался.
- Видишь ли, - сказал он, - этот дом с корабликами по бокам?
- Вижу, ну!
- Это дом Апраксина. А за ним палаты, вот что солнышко играет в окнах
незамороженных?
- Не дворец ли уж?
- Да, славное житье в нем, а пуще всего, что там больно тепло. Чай,
матушка-государыня ходит теперь спустя рукава или поваливается на пуховиках!
Уф! брр! экой морозина, так и хватает за сердце!
Цыган, говоря это, проворно плечами переминал и частенько похлопывал
рукавицами.
- Знаешь ли, - произнесла с восторгом Мариула, удвоив шаги и подняв
выше голову, - знаешь ли, что моя Мариорица живет вот тут, в этом дворце?