Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
52 >
Старик покачал головою.
- Да, да, неверный таки живет в этих больших каменных палатах!..
Мариорица - княжна... ее ласкает, любит сама государыня...
- Не морочит ли уж кто тебя?
- Поспорь, я тебе выцарапаю глаза! Сто человек мне это сказывали.
Спроси любого прохожего. Все ее хвалят, все ее любят... О! она и сызмала
была такая добрая... А Волынской?.. Кабы это случилось?.. Почему ж и не так?
Ведь она ему ровнюшка!.. Мариорица княжна... Милая Мариорица!.. Вася,
дурачок, миленький, друг мой, что ж ты не говоришь ничего, глухой?
И глаза цыганки прыгали от радости, и щеки ее на морозе разгорались.
Казалось, она готова была идти плясать на площади.
- Не с ума ли ты сошла, моя кукона? [По-молдавански: госпожа. (Примеч.
автора.)]
- Правда, есть с чего рехнуться! Погоди, остановимся-ка против дворца.
- Чтобы на нас опять закричали слово и дело и посадили в каменный
мешок.
- Пускай кричат, пусть запрячут! Не боюсь никого. Видишь, видишь, у
одного окна кто-то двигается... может быть, она смотрит... Она, она! Сердце
ее почуяло свою мать... Василий! ведь она смотрит на меня? Василий! говори
же...
- Смотрит, - сказал старик, вздохнув и качая головой.
- Божье благословенье над тобой, дитя мое! Ты во дворце, милая
Мариорица, в тепле, в довольстве, а я... бродяга, нищая, стою на морозе, на
площади... Да что мне нужды до того! Тебе хорошо, моя душечка, мой розанчик,
мой херувимчик, и мне хорошо; ты счастлива, ты княжна, я счастлива вдвое, я
не хочу быть и царицей. Как сердце бьется от радости, так и хочет
выпрыгнуть!.. Знаешь ли, милочка, дочка моя, дитя мое, что это все я для
тебя устроила...
- Вот к крыльцу подают две кареты золотые, все в стеклах, как жар
горят. Экой осмеричок!.. А шоры, видно, из кована золота! Знать, сама
государыня изволит ехать, а когда она едет, не велят стоять на дворцовой
площади.
- Побежим к крыльцу!
- Воля твоя, наживем себе петлю, а пуще всего, как ты говоришь,