Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
55 >
слышались поцелуи; водометы плескали, и самые мраморные статуи, между
перебегающими группами, казалось, двигались. На царицыном лугу народ роился;
там деревянный лев, обремененный седоками, беспрестанно нырял в толпе и
высоко возносился на воздух; покорные под всадниками лошадки и сани с
обнимающимися парами кружились так, что глазам зрителей было больно. Тут же
любопытных допускали смотреть в зверинце двух живых львов и слона. Только
темная ночь разгоняла пирующих. Когда же государь, распрощавшись с гостями
своими, уходил в двухэтажный домик, охраняемый любовью народной, он мог
слышать, как провожали его виваты иностранцев и благословения русских.
И вдруг исчезает на время очарование этих воспоминаний. Порог этого
храма переступает Бирон, поставив у входа его секиру. В жилище державного и
вместе великого святотатственно водворяется он, не прикрыв доблестями
душевными рода своего, не скрасив славными подвигами своего властолюбия.
Наружным величием старается он заменить истинное: к маленькому дому сделаны
огромные пристройки; блестящий двор и гвардия герцога курляндского наполняют
его. Видны везде власть, великолепие, фортуна; везде вытягивается временщик;
но где сила народной любви? где человек народный, вековой? Дом переменил
хозяина, и все в нем и вокруг его изменилось: бывало, походил он на
кордегардию, и его все-таки величали дворцом; Бирон силится сделать его
дворцом - и он смотрит кордегардией. Ужас царствует вокруг этого жилища; сад
и в праздниках и в будни молчалив; не нужно отгонять от него палкою, - и без
нее его убегают, как лабиринта, куда попавшись, попадешься к Минотавру
{Прим. стр. 43} на съедение; кому нужно идти мимо жилища Бирона, тот его
дальними дорогами обходит.
Зимой - именно в то время, в которое происходит начало действия нашего
романа, - зимой, говорю я, сад с окованными водами, с голыми деревьями,
этикетно напудренными морозом, с пустыми дорожками, по которым жалобно