Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
57 >
оцеплены. Хохол на бритой голове изобличает род его. Это малороссиянин,
которого недоставало на смотру Волынского. Жестокий мороз хватает жгучими
когтями все живое; людям тяжело дышать; полет птиц замедляется, и самое
солнце, как раскаленное ядро, с трудом выдирается из морозной мглы. Каково ж
в одежде тропичных стран стоять в снегу под влиянием такой атмосферы? Однако
ж малороссиянин еще стоит - не стонет, а только скрежещет зубами. Сначала он
дрожал, теперь окаменел; ноги его горели, как на раскаленном железе, теперь
онемели. Против него храбрится офицер среднего роста, пузастый, с зверскою
наружностью, в медвежьей шубе. Это адъютант герцога курляндского, Гроснот.
По обеим сторонам малороссиянина человека с четыре конюхов.
- Обругать его светлость! писать на него доносы! - кричал Гроснот
ломаным русским языком и сиплым от досады голосом, остря кулаки на свою
жертву. - Знаешь ли, с кем тягаешься?.. Мы всчешем тебе хохол курляндскою
гребеночкой; мы собьем с тебя панскую спесь, поганый Мазепа!
Малороссиянин глубоко вздохнул и поднял глаза к небу.
- Что? мороз не уговаривает ли тебя? Скажешь ли, где бумаги?
- Ни! - произнес твердо малороссиянин.
- Посмотрим! Гей, ребята! ушат с водою! - закричал адъютант.
Разом накачали конюхи воды в ушат. Лицо малороссиянина исковеркали
судороги; потом глаза его налились кровью и впились в своего мучителя.
Гроснот тряхнул головой, как бы для того, чтобы избавиться от
неподвижного взгляда своего мученика, и дал приказ двум конюхам стать на
скамейку, приготовленную у дерева, и поднять туда ж ушат с водой.
- Скажешь ли, куда девал донос? - спросил он.
- Передал богу, - был ответ.
- Окатите ж его!
И ушат воды вылит на голову несчастного.
Облако пара обхватило его, но скоро исчезло, подрезанное морозом. Хохол
его унизался бусами, темя задымилось; рубашка стала на нем, как бумага
картонная.
- Го-го-го! - застонал малороссиянин в этом жестком мешке, собрав