Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
58 >
последние силы, - дойдет бумага до императрицы, хоть сгину... Скажи своей...
бесовой собаце... Бог отплат... брр...
Здесь он захлебнулся.
- Еще ушат и еще! удвоить порцию! - заревел адъютант.
Другой ушат воды обдал мученика с ног до головы. На этот раз рубашка
покрылась чешуей, и струи, превратясь будто в битое стекло, рассыпались с
треском по снегу.
После третьего ушата хохол повис назад, как ледяная сосулька, череп
покрылся новым блестящим черепом, глаза слиплись, руки приросли к туловищу;
вся фигура облачилась в серебряную мантию с пышными сборами; мало-помалу
ноги пустили от себя ледяные корни по земле. Еще жизнь вилась легким паром
из уст несчастного; кое-где сеткою лопалась ледяная епанча, особенно там,
где было место сердца; но вновь ушат воды над головою - и малороссиянин стал
одною неподвижною, мертвою глыбой.
- Государыня будет скоро в манеж! - закричали на дворе, - вот и пажи
приехали.
- Лей, лей проворнее! а то мне и вам беда! - командовал испуганный
адъютант.
Еще два-три ушата, и нельзя было признать человека под ледяною
безобразною статуей. Она стала на страже колодца. Солнце, выплыв из морозной
мглы, вспыхнуло на миг, как будто негодуя на совершенное злодеяние, и опять
скрылось во мгле.
- Государыня едет! - закричали опять на дворе.
Гроснот возвратился в манеж, будто ни в чем не бывало, а исполнители
его подвига - в конюшню.
Государыня любила верховую езду и была в ней очень искусна. Нынешний же
раз, чувствуя себя слабою, сделала только два-три вольта, сошла с лошади,
села на кресла под балдахином, окруженная своею свитой, и с высоты
любовалась мастерскою ездою Бирона, статного, довольно красивого, хотя
жестокость его прокрадывалась по временам сквозь глаза и вырезывалась
неприятным сгибом на концах губ. Он был в светло-голубом бархатном кафтане.
На лошади под ним, изабеллова цвета {Прим. стр. 46}, блистал чепрак, облитый
золотом и украшенный по местам шифром государыни из бирюзы; крупные же