Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
59 >
бирюзовые каменья вделаны были в уздечку. Герцог подъехал, наконец, к
возвышению, где находилась императрица, и, скинув перед ней шляпу, поникнув
несколько головой, ждал себе лестной награды. Государыня встала с своего
места, подошла к перилам, приветствовала всадника улыбкой, ласкала рукою
прекрасное животное, на котором сидел Бирон и которое положило свою голову
на перила, как бы ожидая и себе внимания царицы. Разные нежные имена были
даны любимице Бирона, названной им бриллиантом его конюшни; красавица,
казалось, от удовольствия била землю копытом. Велено было принесть кусок
хлеба, который и схватила она осторожно из нежных рук. Придворные дамы
любовались этою сценою; вся душа пажиков была в глазах их, сверкающих от
радости; одна Мариорица не заботилась о том, что делалось около нее, и часто
обращалась взорами ко входу в манеж.
- Едем! - сказала, наконец, Анна Иоанновна, кивнув благосклонно Бирону,
и он, соскочив с лошади, оставшейся как бы вкопанною на своем месте, свел
государыню с возвышения.
У входа в манеж тряслись на морозе Гроснот и нечто в розовом атласном
кафтане, которое можно было б изобразить надутым шаром с двумя толстыми
подставками в виде ног и с надставкою в виде толстой лысой головы, о которую
разбилась бы черепаха, упав с высоты.
В этой голове было пусто; не думаю, чтобы сыскалось сердце и в
туловище, если бы анатомировали это нечто, зато оно ежедневно начинялось
яствами и питьями, которых достало бы для пятерых едоков. Это нечто была
трещотка, ветошка, плевальный ящик Бирона. Во всякое время носилось оно,
вблизи или вдали, за своим владыкою. Лишь только герцог продирал глаза, вы
могли видеть это огромное нечто в приемной зале его светлости смиренно
сидящим у дверей прихожей на стуле; по временам око вставало на цыпочки,
пробиралось к двери ближайшей комнаты так тихо, что можно было в это время
услышать падение булавки на пол, прикладывало ухо к замочной щели ближайшей