Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
65 >
потом как средство достигнуть честей и, наконец, как дочь. Он избавлял ее от
делания шербета, конфет и других трудов домашних, сносил ее прихоти и
капризы, лелеял ее и берег, как дорогую жемчужину, на которую обладатель" ее
боится дышать, чтобы не потемнить ее красоты. Прислуга, стоокая от боязни
наказания, стерегла ее денно и ночно. Ни один взгляд молодого мужчины не
перелистывал еще ее девственных прелестей, этой роскошной поэмы, в которой
мог бы зачитаться и сам небожитель, как некогда пустынник заслушался пеночки
на целое столетие. Пришла пора везти Мариорицу ко двору верховного владыки,
и паша задумывался и откладывал отъезд. Самые мечты честолюбия не радовали
его. Настало, однако ж, время им расстаться, но, по воле судьбы или
предопределения - так называла ее Мариорица, - загорелась война между
Турцией и Россией {Прим. стр. 52}, и в губернаторы хотинские назначен сын
опекуна, известный под именем знаменитого Калчан-паши. С того времени старик
возненавидел тайно султана и явно своего преемника, хотя единокровного, и
поклялся скорей передать свои сокровища, В том числе и воспитанницу,
неверным, собакам-христианам, нежели тем, которые так жестоко оскорбили его
старость и долголетнюю службу. Тут грянула ставучинская битва {Прим. стр.
52}, столь славная для русского оружия, как будто нарочно для того, чтоб
выполнить клятву старика; ибо вслед затем Хотин был сдан русским, а
прекрасная Мариорица, с богатствами двух пашей, отца и сына, в числе с
лишком двух тысяч человек обоего пола, досталась в добычу победителей. Ее
воспитатель сам представил ее Миниху, как молдаванскую княжну, и поручил
милостям государыни. Участь княжны, попавшейся к неверным псам-магометанам,
тронула военачальника. Он взял ее под особенное свое покровительство и с
офицером (старым, израненным) послал, отдельно от других пленников, в
Петербург, описав ее чудесную историю, как сам слышал, государыне.
При дворе и знати была тогда мода на калмыков и калмычек, не менее