Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
67 >
должен был служить Мариорице, посредством французского языка, проводником к
познанию русского. Обладая способностями необыкновенными и побуждаемая к
изучению его силою внутреннею, творящею чудеса, она в несколько месяцев
могла свободно изъясняться и на этом языке.
Мариорица не успела еще образумиться от зрелища новых и странных
предметов, поразивших ее при дворе русском, от новой своей жизни, ни в чем
не сходной с той, которую вела в гареме хотинского паши, и успела уже под
знамя своей красоты навербовать легион поклонников. Лесть мужчин, их
услужливое внимание преследовали ее до того, что стали ей приторны; старухи,
у которых не было дочек, называли ее ненаглядною; молодые говорили, что они
от нее без ума, наружно ласкали ее, как любимую игрушку, как любимицу
государыни, но втайне ей завидовали. Так ведется со времен двух первых
братьев! {Прим. стр. 54}
Года, кажется, за два до приезда ее в Петербург, когда русские
уполномоченные в Немирове [Польском местечке, пограничном с турецкими
владениями. (Примеч. автора.)] вели переговоры с турками, старый паша, ее
воспитатель, в шутку говорил, что если Мариорица не любит его, он уступит ее
русскому послу Волынскому, о котором слава прошла тогда до Хотина. "А молод
ли он? хорош ли он?" - шутя спрашивала Мариорица своего воспитателя. И что
ж? По странному стечению обстоятельств, этот самый Волынской, когда она, по
приезде в Петербург, остановилась в отведенной ей квартире, был первый из
придворных, который ее встретил и от имени государыни поздравил с
благополучным прибытием. Увидеть мужчину ловкого, статного, красивого, с
глазами, проницающими насквозь сердца, с черными кудрями, свободно падающими
на плеча (Волынской редко пудрился), и сделать сравнение с ним и турецким
длиннобородым козлом или черным евнухом, значило с первого приступа склонить
оружие. При кабинет-министре, не знавшем иностранных языков, находился тогда
переводчик, вовсе не любезный и непривлекательный. Лицо круглое, как