Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
68 >
мапемонда [карта полушарий (франц.)], синеватое, задавленное масленым
галстуком, на котором покоился тучный, двумя ступенями, подбородок;
бородавка на левой щеке, умильно-важная физиономия, крутой сияющий лоб,
вделанный в мучной насаленный оклад с двумя мучными же мортирами по бокам и
черным кошельком назади, одним словом, это все был сам Василий Кириллович
Тредьяковский. "Жаль, - думала Мариорица, - что этот дурной, а не этот
пригожий мужчина, должен со мною объясняться". Волынскому некогда было
думать: увлеченный красотою молдаванки, он спешил выражаться красноречивым
подлинником взоров и словами через своего толмача {Прим. стр. 54}. Слова эти
дышали теплотою Востока и, благодаря верности перевода, щекотали сердце
неопытной девушки, приводили ее в какое-то смущение, ей доселе неведомое.
Мариорица хотела знать фамилию посланного к ней от императрицы.
При имени Волынского княжна затрепетала. Фатализм, которым она с
малолетства была напитана, сказал ей, что это самый тот, неизбежимый ею,
суженый ей роком, что она ведена с пепелища отцовского дома в Хотин и оттуда
в страну, о которой и не мыслила никогда, потому единственно, что еще при
рождении назначено ей любить русского, именно Волынского.
Прибавьте к этому пламенное воображение и кипучую кровь, весь этот
человеческий волканизм, с одной стороны, с другой - примешайте вкрадчивую
любезность, ум, страсть в каждом движении и звуке голоса - и рецепт любви
готов. Маленький доктор, в блондиновом паричке и с двумя крылышками за
плечами, попав раз к таким пациентам, то и дело посещает их и каждый раз,
очинивши исправно свое перо, пишет на сигнатурке: repetatur [повторить
(лат.)], прибавить того, усилить сего.
Волынской вышел от молдаванской княжны в каком-то чаду сердечном, видел
только по дороге своей два глаза, блестящие, как отточенный гранат, как две
черные вишни; видел розовые губки - о! для них хотел бы он превратиться в