Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
81 >
опоясался им, как мечом; я крестоносец, и если изменю клятве своей, наступлю
на распятие сына божия!
- Все ли вы сказали? - прервал Зуда Артемия Петровича.
- Все, что должен был сказать и что исполню.
- Позвольте мне в свою очередь сделать вам вопрос, один только.
- Будем слушать и отвечать.
- Может быть, не с такою твердостию, как доселе говорили.
- Увидим, увидим! Ну, к делу, господин грозный противник!
- Противник всегда, в чем вижу вашу гибель. Прекрасно, благородно,
возвышенно ваше рвение к пользе отечества, кто с этим не согласится? Но при
этом подвиге необходимо условие, и весьма важное: собираясь в свой крестовый
поход, вы, как твердый рыцарь, должны отложиться от всех погубных страстей.
То ли вы делаете? Ваша благородная дама забыта, и волшебница под именем
Мариорицы опутывает вас своими цветочными цепями. Надо избрать одно
что-нибудь: или великий, трудный подвиг, или...
- Или волокитство, хочешь ты сказать, - прервал Волынской, несколько
смутившись и покраснев. - О! эта шалость, из тысячи подобных, не опасна!..
Ты знаешь, холодный проповедник, что я не в состоянии пристраститься ни к
одной женщине. Мариорица мила, прелестна... это правда; но один поцелуй - и
страсть промелькнет вместе с ним, как потешный огонек.
- Он сожжет это полуденное растение и отуманит вас, сына севера,
крестоносца, запаянного в броню железную! Что станется тогда с вашею доброй,
любезной супругой, которая вас так любит?
- О! она женщина холодная, на эти вещи смотрит очень равнодушно.
- Пока они неопасны! Что станется тогда с вашим предприятием, с вашими
друзьями, которых вовлекли в него, с вами самими?..
- Ну, полно, честный иерей Зуда! Твоих проповедей до утра не
переслушаешь. Скажи-ка мне лучше, что ты думаешь о домашних моих шпионах?
- То, что главный почти в руках моих.
- Я тебя не понимаю.
- Не могу более объясниться; на днях все узнаете. По до вашего похода,