Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
83 >
словом, он нес "Телемахиду", это высокое произведение, которое почти целый
век, то есть до появления "Александроиды" {Прим. стр. 67}, не имело ничего
себе равного.
- А! дорогой гость, добро пожаловать! - сказал Волынской, кивнув ему и
взглянув мельком на чудовищную книгу такими глазами, как бы несли камень
задавить его.
Гость отвесил глубокий поклон у двери так, что туловище его с нижнею
частию фигуры составляло острый угол, - два шага вперед, другой поклон, еще
ниже третий. Лицо его утучнялось радостью; желая говорить, он задыхался,
вероятно от того ж чувства; наконец, собравшись с силами, произнес
высокоторжественным тоном:
- Великий муж! как дань моего глубочайшего высокопочитания пришел я
положить к подножию вашему энтузиасмус моего счастия.
- Поведай, поведай, что такое, - сказал с усмешкою хозяин, - но с
уговором, чтобы ты сидел. Я буду мечтать, что беседую с Омиром {Прим. стр.
67}, повествующим мне о прекрасной Елене {Прим. стр. 67}.
- Помилуйте, я и постою пред лицом вашим.
- Да, боже мой, садись, я тебе приказываю.
Тредьяковский сел и возглагольствовал, помогая словам согласной
мимикой.
- Человеческого духа такое, конечно, есть свойство, когда он сильно
встревожен, что долго он как будто перстами ощущает, прежде нежели прямо
огорстит слова для выражения своих чувств. В таком и я обретаюсь состоянии.
Но дух, как Ираклий {Прим. стр. 67}, чего не возможет! Он совершил во мне
седьмой подвиг, и я приступаю. Я сей момент из собрания богов, с Олимпа
{Прим. стр. 67} и... и помыслите, ваше превосходительство, вообразите,
возмните, какое бы благополучие меня ныне постигло.
- Что ж, ты видел государыню?
- Насладился ее божественным лицезрением, но этого не довольно.
- Она говорила с тобою?
- Еще выше и гораздо выше.
- Да не томи же нас!
- Итак, познайте, ваше превосходительство, я призван был в царские
чертоги для чтения моего творения... Весь знаменитый двор стекся внимать