Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
88 >
"Лучше б написал он мне о рыбной ловле здешнего края!" Ге, ге, ге, о рыбной
ловле: заметьте, ваше превосходительство! Осмелюсь присовокупить, впрочем не
утруждая вашего драгоценного внимания: Петр Алексеевич хотя и был государь
премудрый, но в риторических извитиях не обращался, греческого и латинского
языков не любил. Сожалительно весьма; чего бы он с познанием их не сотворил!
Но обращаюсь к сущему повествованию. Потом всемилостивейший государь,
блаженные и вечно достойные памяти, соблаговолил подойти ко мне, выведенному
из ряду прочих школьников, поднял державною дланью волосы на голове моей и,
взглянув пристально мне в очи, а скиптроносною ударив по челу моему,
произнес: "О! этот малой труженик: он мастером никогда не будет", И я дерзаю
днесь изрещи: Петр был государь великий; но во мне-то и ошибся! Приникни
ныне, о тень божественная, на мою "Телемахиду", на Ролленя дважды в двадцати
четырех томах, и сознайся пред ними в своей опрометчивости.
Волынской очень смеялся этому анекдоту; но чтобы разделаться с своим
мучителем и разом прекратить его повествование о себе, которое могло бы
вновь затянуться до бесконечности, если б только вздумалось оратору связать
прерванное сказание о всемилостивейшей оплеухе, велел арабу принести
обещанную пару. Между тем решительно приступил к Тредьяковскому, чтоб он без
дальней благодарности и витийства дал ему весть о молдаванской княжне.
Василий Кириллович рассказал за тайну, что ее сиятельство была очень
скучна, узнав, что его превосходительство сделался нездоров, что она
расспрашивала, все ли красавицы петербургские ездят ко двору и нет ли какой
в городе, ей неизвестной; когда ж Василий Кириллович, как новый Парис {Прим.
стр. 73}, вручил ей золотое яблоко, она казалась очень довольною. Далее
спрашивала об играх и затеях святочных, собиралась ныне же, когда месяц
станет уклоняться к полуночи, выйти с подругами своими на крыльцо и погадать
о суженом; наконец, во время урока, принялась чертить свое имя и еще