Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
89 >
кое-что... Но, несмотря на старания учителя взять эту записочку, Мариорица
никак не согласилась отдать ее, боясь, что она попадет в руки Артемия
Петровича. (Мы видели, однако ж, что эта самая записка очутилась в
"Телемахиде", между листами, вместо закладки и дошла к кому следовала:
так-то хитра любовь женщины! Верьте, что она, когда нужно, проведет не
только профессора красноречия, но и поседелого в дипломатии мужа.)
Утешенный Волынской, с новым запасом для своих волшебных замков,
выпроводил от себя Тредьяковского, а этот, уложив в свой табачный носовой
платок богатую пару платья, ему подаренную, и свою "Телемахиду", отправился
с этим сокровищем домой. Вслед за его отбытием пришли доложить
кабинет-министру, что какие-то святочные маски просят позволения явиться к
нему. Велено пригласить.
Глава VII
ПЕРЕРЯЖЕННЫЕ
"Послушай, говорит, коль ты умней не будешь,
То дерзость не всегда легко тебе пройдет,
На сей раз бог простит: но берегись вперед
И знай, с кем шутишь!"
Крылов {Прим. стр. 74}
Раз в крещенский вечерок
Девушки гадали;
За ворота башмачок,
Сняв с ноги, бросали.
Жуковский {Прим. стр. 74}
Еще на лестнице послышались песни, хохот, писк, кваканье, говор на
разные голоса. И какая беда с профессором элоквенции! Ему навстречу ватага
переряженных. Его оглушили, засвистали, защекотали: от парика его пошла
пудра столбом. В этой суматохе он думал не о себе; нет, великий муж мыслил,
подобно Камоэнсу, гибнущему в море {Прим. стр. 74}, о спасении "Телемахиды"
и праздничной пары. Жалея о своем детище, которое могло бы пострадать от
приступа маскерадных героев, он повернул медвежьи стопы назад: его затерли и
увлекли. Как огромный гремучий змей, втянулись они в зал, составили
польский, сгибаясь в кольцы и разгибаясь в бесчисленных изворотах, но не
выпуская из своего круга бедного, измученного кропателя стихов. Тут были