Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
95 >
сказал Волынской горячась.
- Не миновать тебе и ее! - был ответ рыцаря, как будто вышедший из
могилы.
Хозяин вспыхнул, но старался скрыть свое негодование.
- Что-то помалчивает наша Семирамида? - лукаво спросил инка.
- Она горюет, - продолжал Волынской, - что ошиблась в выборе своего
рыцаря. Но добрая Семирамида узнает когда-нибудь свою ошибку - к черту
угрюмого конюшего (при этих словах рыцарь нахохлился), и блаженство польется
в ее стране, как льется теперь у нас вино. Друзья, за здравие Семирамиды!
- За здравие Семирамиды! - воскликнули гости, и стопы зазвучали.
- Виват! - возгласил турок.
- Ура! родное ура! - закричал хозяин.
- Виватом у нас в Петербурге встречает войско свою государыню.
- Войску велят немцы-командиры, а нам кто указывает! Ура! многие лета
царице! веки бесконечные ее памяти!
- Слышишь? - сказал чертенок шепотом, толкнув монаха, - память ей
вечная!
- Да, да, я слышал, - отвечал капуцин, - слышал, верно, и благородный
рыцарь. Мы все свидетели; от этого он не отопрется.
Волынской подошел к своим слугам и приказал, чтобы качали попеременно
всех его гостей.
- Бойчее! - прибавил он мимоходом, - разомните им кости!
Этот приказ развязал руки качальщиков. Надо было видеть, как летали
турок, чертенок, капуцин и прочие маски.
- Злодеи! разбойники! тише, родные, пощадите! - кричали они, посылаемые
сильными руками к потолку.
При этом действии славили гостей под именами Перокина, Щурхова и
других, за кого приказано было людям принять их. Едва унеся свое тело и душу
из этой потехи, они еще принуждены были щедро наградить за славление: так
водилось у наших предков. Перокин более всего держался за свои уши, но
бородавка на одном из них не уцелела. Волынской притворился, будто этого не
заметил. Грозный рыцарь, по просьбе его товарищей, Семирамида, из уважения к
ее высокому сану и полу, и Тредьяковский, который уже храпел на стуле в углу
комнаты, обняв крепко свою "Телемахиду", одни избавились от торжественного