Иван Иванович Лажечников. Ледяной дом -
97 >
поместился рыцарь печального образа, довольно нагруженный вином, и обратясь
к нему, - позвольте отвезть вашу светлость к Летнему дворцу. Вы уже довольно
наказаны страхом и, прибавлю, стыдом, что попали в шайку подлых лазутчиков.
Знайте, за час до вашего приезда меня известили о вашем посещении, и потому
я приготовился вас встретить. Мои шпионы не хуже герцогских. Вы, думаю,
поймете, что шутками насчет вашего брата хотел я только доставить вам и
вашим товарищам пищу для доноса. Уверьте, однако ж, его светлость, что как
я, так и друзья мои никогда не потерпим личного оскорбления, даже и от него.
Мы спокойны: клевете и зависти не сделать белого черным. Преданность наша
государыне всем известна; должного уважения нашего к герцогу мы никогда не
нарушали. Но для всякой предосторожности, чтобы не перетолковали в худую
сторону моих шуток, ныне ж донесу ему обо всем, случившемся в моем доме, и
об оскорблениях, мне лично сделанных людьми, играющими роль его лазутчиков.
Надеюсь, если вы не хотите, чтобы нынешняя история известна была государыне,
и вы подтвердите мое донесение. Вот Летний дворец! извольте сойти, целы и
невредимы; благодарите за то родству вашему с герцогом курляндским. Покойной
ночи, Густав Бирон!
Не отвечая ничего, со стыдом вышел рыцарь из саней и скрылся у входа в
жилище герцога. Остававшаяся при нем свита выпрыгнула за ним, как лягушки,
распуганные на берегу, опрометью бросаются в свое болото. Не так хорошо
кончили свое ночное поприще их приятели. По буквальному тексту данного
приказа, они выброшены на Волковом поле, получившем свое знаменитое название
от волков, приходивших туда каждую ночь доканчивать тех, которые при своей
жизни не были пощажены жестокостью собратий, а по смерти их пренебрежением.
Маски в лунную ночь на кладбище - и еще каком, боже мой! - где трупы не
зарывались: инка, Семирамида, капуцин, чертенок, это разнородное собрание,
борющееся с мертвецами, которые, казалось им, сжимали их в своих холодных