Иван Иванович Лажечников. Несколько заметок и воспоминаний -
14 >
отряда, Сеславин захватил несколько отсталых гвардейцев и привез с собою
одного из них, расторопного унтер-офицера".
Вот это уж не сказки!
Оборачивание листов с поверкою их в иной книге бывает очень потешно. На
такой-то странице один человек представляется черным, на такой-то белым,
смотря по отношению лиц к этому человеку. Отсюда легко вывести
характеристику этих лиц.
На стр. 131 в примечании сказано:
"Граф Аракчеев, узнав о назначении Ермолова начальником главного штаба,
сказал ему: "Вам, как человеку молодому, предстоит много хлопот: Михаил
Богданович весьма дурно изъясняется и много не досказывает, а потому вам
надо стараться (?) понимать его и дополнять его распоряжения своими
собственными (?)".
И это говорил Аракчеев, строжайший формалист и блюститель дисциплины?
Оборотите несколько листов назад, и вы увидите, что тот же Аракчеев на
каждом шагу старался вредить Ермолову. Оборотите листы вперед, и вы прочтете
у Давыдова:
"Доблестный и величественный (?) Барклай (в военном совете под
Москвою), превосходно изложив в кратких словах материальные средства России,
кои ему лучше всех были известны, требовал, чтобы Москва отдана была без
боя".
Видно, Барклай умел говорить, когда нужно было и, хотя немец, знал
лучше других русских средства России. Один государь Александр Павлович умел
тогда угадать его достоинства и оценить заслуги, как вождя армии, в такое
тяжкое для России время и, только уступая народному голосу, заменил его
Кутузовым.
Ермолов, описывая бородинское дело, говорит:
"Когда начальствующий корпусом, генерал-лейтенант Горчаков, получил
рану, и корпус его приведен был в расстройство, приспевший со 2-ю
гренадерскою дивизией на помощь войскам, ослабевшим от защиты укреплений,
генерал-майор принц Мекленбургский остановил успехи неприятеля, но вскоре
был ранен".
Да, в этом деле, как и во многих других, гренадеры покрыли себя славой.