Иван Иванович Лажечников. Несколько заметок и воспоминаний -
15 >
Офицеры московского гренадерского полка, в который я поступил с начала моей
службы, рассказывали мне, что в конце Бородинского сражения командовал
полком капитан, потому что все высшие офицеры были перебиты. Вероятно, то же
было в некоторых других полках, представлявших и долго после того одни
кадры.
Когда московский гренадерский полк, в начале 1813 г., проходил в
Полоцке церемониальным маршем мимо государя, смотревшего на него из окон
своей квартиры, его величество изволил заметить Кутузову некоторые
неисправности в полку. В самом деле, смешно было лицам, привыкшим к отличной
обмундировке и выправке лучших солдат, смотреть на них в мундирах
обожженных, с заплатами, отвыкших от церемониального марша для боевого.
Офицеры, тем более я, новичок, никогда не искусившийся в науке маршировки,
сбивались с ноги. Кивера у многих из нас были солдатские, сабли медные. На
все замечания государя фельдмаршал отзывался только: "Славно дерутся, ваше
величество, отличились там-то и так-то".
Принц Мекленбургский Карл поехал лечиться во Владимир, где в то же
время находился раненый граф Воронцов{455}, со множеством искалеченных в
Бородинском деле офицеров, которых он щедро содержал на свой счет.
Мать нынешнего гросс-герцога Мекленбург-Шверинского и сестра
императрицы Александры Федоровны, когда я имел честь, во время ее приезда в
Москву, представляться ей, как бывший адъютант принца Карла, смеясь
рассказывала мне, как он, бывало, покажет ей то левую руку, в которую был
ранен под Бородином, то правую...
Можно судить поэтому, как тяжела была рана и с каким тевтонским
мужеством он ее перенес. Принц был добрый человек, более ничего в его
похвалу не могу сказать. Играя в карты, он проигрывал не только свои
наличные деньги, но и драгоценные вещи; выпивши два-три бокала шампанского,
скоро ослабевал...
После перемирия, перед самым Кульмским делом, ему велено было ехать в