Иван Иванович Лажечников. Несколько заметок и воспоминаний -
24 >
впал в глубокую задумчивость, так это случилось после Тарутинского дела, к
которому, как говорит Ермолов в своих записках, "4-й корпус графа
Остермана-Толстого не прибыл по назначению и в деле почти не участвовал".
Хотя этот случай мог произойти не от его вины, а по ошибке
квартирмейстерского офицера, давшего в темноте неверное направление корпусу,
однако ж все-таки невыполнение графом диспозиции войск к сражению должно
было сильно огорчить его. Потом, человеку, сошедшему с ума, не поручили бы
командование корпусом после Тарутинского дела, тем более командование всей
гвардии в 13 году под Кульмом и, по окончании кампании, гренадерским
корпусом, которого он был начальником до 20 года. Писал же князь Багратион
Ермолову (стр. 172 статьи Погодина), говоря о себе: "Сумасшедший не только
защищать отечество, но и капральством командовать не может". Что касается
способностей ума графа, то мы видели его прозорливость и здравые соображения
в совете, происходившем в Филях; мы видели, что в Витебске сам Ермолов
посоветовал главнокомандующему Барклаю-де-Толли послать его, "как генерала,
блистательную репутацию в прошедшую войну сделавшего", с корпусом пехоты и
несколькими кавалерийскими полками задержать силы неприятеля, вдвое более
многочисленные, и тем облегчить операции целой русской армии. А
блистательную репутацию едва ли можно сделать с ограниченными умственными
способностями; да и сам Барклай-де-Толли, знавший хорошо генералов своей
армии, не согласился бы поручить ему такое важное дело, если бы не уверен
был сколько в его неустрашимости, столько и в умственных способностях.
______________
* Впрочем, в записках Ермолова не совсем так переданы побуждения его к
подаче этого мнения, и если объяснения Алексея Петровича не оправдывают его,
то, по крайней мере, облегчают вину, в которой он, однако ж, сам имел
твердость признаться.
На стр. 627 статьи г. Погодина по случаю Кульмского дела сказано: