Иван Иванович Лажечников. Несколько заметок и воспоминаний -
25 >
"Остерман хотел итти на... (?). Ермолов, основываясь на карте, убедил
его оставить это намерение, которое погубило бы нас и вообще без Кульмского
сражения (?) дало бы другой вид войне".
Мы верим, что было так, как говорится в статье, но разве тем, что
Остерман послушался умного совета, он доказал недостаток своих умственных
способностей? Если б у него был червяк в голове, как об нем отзывался
Давыдов, он сделал бы противное. Мы читали в истории и не одних войн, что
иной главный начальник из самолюбия и самонадеянности не следовал умному
совету своего подчиненного потому только, что хорошее в этом совете
принадлежало не ему, главному начальнику.
Там же говорится: "В начале сражения Остерману оторвало ногу, и оно
ведено было Ермоловым". Как понимать это начало? Время остается
неопределенным. Можно подумать, что лишь только наши войска вступили в дело,
Остерман был ранен. На стр. 629 сказано: "Остерман, быв ранен в 10 часу
утра, сдал начальство над всеми войсками Ермолову". И это пояснение не
определяет, сколько времени продолжалось уже сражение; могло быть, что оно
началось на заре (как это и действительно было, по свидетельствам
участвовавших в нем). Все-таки показание остается неочищенным и на него
падает какая-то тень недобросовестности в отношении к Остерману. Вернее и
справедливее сказать, что он был ранен в самый разгар битвы. За
доказательствами прибегните к историкам кампании тринадцатого года. Истину
не поймаешь, ловя ее с повязанными глазами.
Что касается показания, будто графу Остерману-Толстому оторвало ногу,
то это непростительная ошибка. Хочу предполагать, что она типографическая...
Кто не знает, что ему оторвало руку (именно левую)? Рука эта долго хранилась
в спирте. Когда я приехал с ним в 1818 году в его Сапожковское имение, село
Красное, он куда-то пошел с священником и запретил мне сопровождать его.
Впоследствии я узнал от того же священника, что он зарыл руку в фамильном