Иван Иванович Лажечников. Несколько заметок и воспоминаний -
27 >
приведено, кроме того, что Остерман хотел идти на... (?), а Ермолов ему
отсоветовал) положительно признаю (довольно самонадеянно!) Ермолова главным
виновником победы, стяжавшей русской гвардии столь справедливую
признательность и удивление Европы".
И я, маленький человек в сравнении с Давыдовым, осмелюсь сказать:
жаркие поклонники Ермолова силились и силятся доказать, что главным героем
Кульмского дела был он, стараясь отодвинуть на задний план графа
Остермана-Толстого. За что ж отдавать все одному лицу и лишать другого того,
чего уже никто лишить его не может? Если б от меня зависело помирить эти
мнения, я сказал бы, что оба равно были виновниками победы: Остерман славно
начал и вел дело, Ермолов славно довершил его. Но все-таки, что ни говори и
ни пиши, а история, упоминая о Кульмском деле, поставит имя Остермана на
первое место, а Ермолова на второе, и никакой богатырь-писатель не
переместит их. Это засвидетельствовал государь Александр I, наградив первого
за Кульмское дело орденом св. Георгия 2-го класса и отечески благоволив к
нему до конца своей жизни. Император являлся его покровителем и миротворцем
даже в размолвках его (в мирное уже время) с фельдмаршалом
Барклаем-де-Толли. К этому свидетельству присоединился голос целого народа
чешского, поднесшего ему в признательность за спасение свое дорогой сосуд,
который скромный победитель передал для священнодействия в церковь
Преображенского полка. Государь отдарил его вазой, на которой герой
Кульмской битвы изображен в то время, когда его ранили. Красноречивый
рескрипт ему, написанный по этому случаю, подтвердил голос народа.
В статье г. Погодина сказано:
"Реляция об этом сражении была написана Ермоловым; относя весь успех
дела непоколебимому мужеству войск и распорядительности графа Остермана, он
почти умолчал о себе. Остерман, прочитав ее, невзирая на свои страдания,
написал весьма некрасиво (потеряв руку, он всегда неразборчиво писал и