Иван Иванович Лажечников. Несколько заметок и воспоминаний -
31 >
терпеть не мог. Для стрел, откуда бы ни шли, смело выставлял грудь свою. О
пище и здоровье солдат заботился, как отец. Когда стояли войска в лагере, он
почти каждый день обходил их во время трапезы, всегда пробовал солдатскую
пищу, и горе начальнику, у которого в полку находил ее скудною или
нездоровою!
Помню, как однажды, при посещении кронпринцем шведским, отцом нынешнего
короля, новгородских военных поселений, выставляли, в доказательство
довольства поселенцев, в каждой избе, то жареную курицу, то жареного
поросенка, и как один забавник, бывший при этой выставке, доказал, что все
это пуф, отрезав, несмотря на зоркий глаз Аракчеева, ухо у одного поросенка,
который в том виде явился в другой избе. Никогда, ни для какого милостивого
внимания, не решился бы граф на такую мистификацию; за то солдаты его
корпуса не глазами, а желудком были сыты, и благословляли его за попечения о
них. На каждом смотру полков во время объезда корпуса, сверх задушевного
спасибо солдат получал от него по калачу и доброму стакану водки. Граф
строго взыскивал за слишком жестокие телесные наказания. Слово слишком
употребил я с намерением, потому что обыкновенные наказания розгами и
палками не выходили из тогдашнего порядка вещей и не в одном русском войске.
Был в одном полку 2-й гренадерской дивизии батальонный командир из немцев,
который отличался неистовыми наклонностями к ним. Ему запрещено было совсем
их употреблять. Что ж? Немец ухитрился изобрести другое наказание, он
(поверят ли в наше время?) поил провинившихся или худо понимавших службу
солдат табачным настоем. Не любя наушничества, которого и сам граф не
терпел, я, однако ж, почел долгом довесть об этом до сведения его. Как сон в
руку, в этот же день, при объезде им лагеря, первое лицо, ему попавшееся,
был гениальный изобретатель табачного наказания: он был дежурным по дивизии.
Грянули громовые слова над его головой, и с того времени он навсегда