Иван Иванович Лажечников. Несколько заметок и воспоминаний -
34 >
лет, и диковинные наливки. Самовары при Екатерине не были еще в общем
употреблении; чай делали в металлических чайниках, в которых кипятили его на
спиртовых жаровеньках (вопреки автору "Таинственного монаха"
Р.М.Зотову{471}, начинающему свой исторический роман из времен Петра I
чаепитием за самоваром). И у Николая Матвеевича приготовляли чай по старине.
Чтобы не раздроблять общинных земель и не отрезывать от своих господских,
Николай Матвеевич редко разрешал крестьянам свадьбы, с которыми неминуемо
сопряжены были наложение нового тягла и отрезка земли. Кажется, он делал это
только в селе Степановском. Последствия такого экономического порядка a la
Мальтус были очень пагубны для нравственности крестьян. Нередко в
генеральских прудах находили мертвых, брошенных туда, незаконнорожденных
детей. Впрочем, крестьяне его были довольно зажиточны, дворовые, когда он
умер, искренно его оплакивали. По смерти Николая Матвеевича, мне поручен
был, месте с генералом Сорочинским, раздел его имения между наследниками, и
чего ни нашел я в маленькой кладовой его, подле гостиной - и мотки ниток, и
пуговицы, и гвозди разного размера, едва ли не подковы, и всякую мелочь,
которую хранил он для хозяйственных потребностей и сам выдавал. Так-то наши
старинные помещики составляли себе большие состояния. И этот дядюшка дал в
приданое своей воспитаннице около ста тысяч наличными и оставил после себя
своим племянникам 1200 незаложенных душ.
Возвратимся от дяди к племяннику, графу Александру Ивановичу.
Против суровостей русских непогод граф, казалось, закалил себя; нередко
в одном мундире, в сильные морозы, делал смотр полкам. Это была железная
натура и телом, и душою. В пище он был чрезвычайно умерен; за столом только
изредка бокал шампанского. Изысканных блюд, особенно пирожных, не терпел.
Любил крутую гречневую кашу до того, что, живя в Италии, выписывал по почте
крупу из России.
Однажды во время объезда корпуса, после полкового смотра на сильном