Иван Иванович Лажечников. Несколько заметок и воспоминаний -
36 >
воспитанные, усладили для нас вечер приятною музыкой и приятной беседой.
Между тем граф, приехав в первый город (это было в Тульской губернии), где
должен был делать смотр полку, беспокоясь о нас, разослал гонцов нас
отыскивать и подать нам помощь в случае, если бы мы где-нибудь застряли.
Разумеется, нас не нашли. Утром мы явились к нему и сыграли мастерски роль
пострадавших мучеников. Он с сожалением слушал наш рассказ, как мы
провозились всю ночь в глубокой зажоре, из которой будто вытащили нас
крестьяне ближайшей к месту нашей гибели деревни, куда мы посылали ямщика.
Нас велено поскорее обтереть вином и подать нам чаю с ромом.
______________
* Гурман (любитель поесть) (фр.).
Граф любил русскую литературу, по тогдашнему времени, державинскую,
карамзинскую и озеровскую. Как-то ему в Петербурге расхвалили "Федру"
Лобанова, которую Пушкин называл Федорой; меня заставили прочесть в
присутствии графини отрывки, сначала из подлинника, а потом из перевода.
"Отчего, - спросила меня графиня, - у Расина выходит все так гармонично, так
хорошо, а по-русски так тяжело, грубо и скучно? Видно, русский язык
неспособен передать красоты французской поэзии". - "Тут виноват не русский
язык, который не беднее, если не богаче и гармоничней французского, -
отвечал я, - а недостаток таланта и дубоватость переводчика. Впрочем, наш
язык сделался живым русским языком, и то литературным, со времен Карамзина,
а в обществах он до сих пор остается мертвым".
В числе адъютантов графа был подполковник Свечин, автор знаменитой
"Александроиды", которую он, для вящего вдохновения, писал на саженной
аспидной доске, и которую в тогдашних московских обществах читали, как
некогда "Телемахиду". Граф, когда хотел подремать, убаюкивался ее стихами,
читаемыми ему самим автором.
С глубокою признательностью вспоминаю добрые, отеческие отношения ко
мне графа. Когда я бывал нездоров, он посещал меня на моей квартире. Раз в